Хранители времени: Днепрская икона Богоматери

Сентябрь 1810 года. По заволжским степям, укутанным ранней осенью, к берегам Большого Иргиза держит путь зажиточный крестьянин со своими сыновьями. В их руках — бережно завернутая в холст, только что написанная икона, которой суждено будет пережить погромы, обыски и закрытие монастырей. Этот образ Днепровской Богородицы дошел до наших дней в безупречной сохранности, и сегодня мы попробуем совершить путешествие во времени, пройдя по следам его создателей и разгадав тайну, спрятанную на обороте иконы.

На тыльной стороне иконы находится рисованный круглый медальон. Внутри него чернилами, аккуратным полууставом — каллиграфическим книжным письмом старообрядцев — выведена подробная памятная запись:

Сiя с[вя]тая Икона днѣпровскiя Б[о]жiя матери тщанiемъ I усердиемъ

полагается въ кладу въ старообрядческiй покровскiй монастырь свободнымъ

земледѣльцемъ Іваномъ Васильевымъ І супругой его ариной Карнѣевой Малачуевыми лѣта ҂ЗТІѲ (7319) сентября ВI (12) дня

 

В этой короткой записи скрывается большой объем исторической информации. Давайте разберем главные маркеры.

В самом низу медальона стоит буквенное обозначение года под титлом, записанное по допетровской системе «от Сотворения мира»: ҂З Т І Ѳ.

·         ҂З — 7000

·         Т — 300

·         І — 10

·         Ѳ (фита) — 9

В сумме это дает 7319 год. Поскольку вклад был сделан в сентябре (когда по церковному календарю наступало новолетие), для перевода на современный календарь надо  вычесть 5509 лет. Получается дата: 12 сентября 1810 года.

Вкладчик иконы — не дворянин и не именитый купец, а крестьянин Иван Васильевич и его супруга Арина Корнеевна Малачуева, сделавшие дар в монастырь. В 1810 году именование «свободный земледелец» — это не просто слова, а официальный юридический статус.
За 7 лет до этого, в 1803 году, император Александр I издал знаменитый «Указ о вольных хлебопашцах». Крестьяне получили право выкупаться от помещиков на волю целыми деревнями и семьями вместе с землей. Стоило это огромных денег (сотни рублей серебром за душу). То, что старообрядец Малачуев смог выкупить себя и сыновей, а затем заказать дорогую икону в монастырь, говорит о невероятной предприимчивости, зажиточности и истинно старообрядческом трудолюбии этой семьи.

Когда речь заходит о высококлассной старообрядческой иконописи начала XIX века, первыми на ум приходят иконописные центры Горнозаводского Урала (знаменитый Невьянск), Выговский старообрядческий центр, Ветка. Однако визуальный анализ этого образа заставляет решительно отвергнуть эти гипотезы в пользу Заволжья. Главным доводом  в моих рассуждениях, явилось особое почитание Днепрской иконы Богородицы в поволжских скитахи Иргиза.

Сам Днепрский извод (нередко путаемый с классической Корсунской иконой) обладал для староверов огромным догматическим значением. На этих образах правая рука Богородицы всегда поднята к груди, причем её мизинец плотно прижат к ладони — в этом жесте молящиеся видели бессловесное подтверждение истинности двуперстного крестного знамения. Одеяния же Христа традиционно покрывались «гребенчатым» ассистом — ритмичными, параллельными золотыми штрихами, напоминающими зубцы гребня.

Надо отметить, что почитание Днепрской иконы Богородицы не ограничилось только поволжскими скитами Иргиза. По мере развития старообрядческой культуры этот строгий канон подхватили главные художественные центры империи:

До наших дней дошел уникальный, филигранный образ Днепрской Богоматери, приписываемый кисти известного палехского мастера Салапина.

Палешане, славившиеся своей миниатюрной графикой и вытянутыми, изящными пропорциями, превратили строгий канон в подлинную драгоценность. В иконе Салапина традиционный оранжево-красный хитон Младенца и плавь ликов выполнены с такой ювелирной тонкостью, что детали кажутся написанными не кистью, а тончайшей иглой, мерцающей в лучах сусального золота. Палехские мастера смогли примирить строгие требования старообрядческого заказа с утонченной эстетикой старинных царских изографов.

Еще одним выдающимся свидетельством признания этого извода стал небольшой домашний образ Днепрской Богоматери, созданный в Москве в 1860 году. 

Живопись этой иконы заключена в изящный серебряный рамочный оклад басменного типа, а на торце пластины сохранился полный «паспорт» изделия: клеймо пробирного мастера А. А. Арцибашева (1860 г.), городское клеймо Москвы (Георгий Победоносец) и именник мастера МШ, который мог принадлежать мастерам, работавшим в Москве. Один из них - Михаил Шелапутин, принадлежавший к прославленной старообрядческой династии ювелиров-Шелапутиных, а второй - Максим Дмитриевич Шеин, имевший клеймо с такими же инициалами. 

Ярчайшим подтверждением того, как Днепрский извод укоренился в самом сердце старообрядческой Москвы, служит грандиозный образ, хранящийся сегодня в собрании Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея-заповедника.

Описание: Богоматерь Днепрская. 1867 г. Москва. Мастерская МД Шеина (клеймо МШ). Дерево, серебро, стекло; живопись, штамповка, чеканка, гравировка, золочение, эмаль. 37,2х31,5 см. Сергиево-Посадский государственный историко-художественный музей-заповедник.
Памятник представляет собой сложнейший синтез иконописного и ювелирного искусства: дерево, серебро, стекло, живопись, штамповка, чеканка, гравировка, благородное золочение и изысканная эмаль.

Возвращаясь к нашему первому образу 1810 года, мы помним, что Иван Малачуев вез его в Верхне-Покровский девичий монастырь на Иргизе, где копия чудотворной Днепровской иконы была главной святыней. Благоденствие монастыря оборвалось в 1830-х годах, когда Николай I начал жестокое «иргизское разорение», силой отбирая храмы и изымая святыни.

Ваш,

Ю.Мануйлов.