Загадка Братского двора: как один иконописец «умер» дважды

Занимаясь изучением фактов о жизни иконописцев с Братского двора в Москве, я столкнулся с парадоксом. В разных источниках фигурировали два персонажа с именем Петр Иванович. Сообщалось, что и тот, и другой были родом из села Кимры Кашинского уезда Тверской губернии, являвшимся в начале XIX века значимым центром филипповского согласия, оба переехали в Москву, также имеются упоминания о занятиях иконописью. Один умер якобы в 1818 году, второй - в июне 1847 года.

Два человека или один? Я попытался проверить и разобраться в этой исторической путанице.

Чтобы распутать узел, сопоставим ключевые вехи жизни персонажей. Документы упоминают двух наставников-иконописцев со схожими именами:

Петр Иванов — приехал из села Кимры, стал наставником в 1809 году, умер в 1818 году. 

Что известно о нем: иконописец, из мещан села Кимры (Доселе главным местом филипповского раскола было село Кимра, Кашинского уезда Тверской губернии.). Жил и работал в филипповской часовне в Москве (место для молельни избрано было в центре филипповства – в Рогожской части, Дурновом переулке). 

1797 год. Наставник Алексей Яковлев приглашает Петра Иванова из Кимр в Москву.

1804 и 1808 годы. Подписи «П. Иванова» стоят под соборными посланиями общины.*

В 1809 г. настоятель молельни Алексей Яковлев помешался «ради ревности непомерной к чтению и учению», и на место его избран был бывший кимрский иконописец Петр Иванов. (там же, с. 62). и в том же 1809 году был избран наставником. …московские филипповцы уговорили мещанина Петра Иванова переселиться к ним из Кимр и заняться писанием икон для молельни. Настоятель филипповской моленной Алексей Яковлев (Балчужный), стараясь охранить общину от влияния федосеевцев и поморцев, особенно хлопотал о том, чтобы рабочие и мастеровые все были из филипповцев. Он завел иконописную мастерскую, отливание икон и крестов. (Впоследствии эта специальность доведена была до такого совершенства, что к филипповцам стали обращаться с заказами федосеевцы и поморцы – местные и иногородние). Он завел при молельне переписчиков и переплетчиков книг. (Вишняков А. Старообрядческая Покровская молельня и Филипповская часовня в Москве. С. 58.). 

1812 год. Переживает французское нашествие в Москве. 

В 1818 г. Историк А. Вишняков заявляет о смерти наставника Петра Иванова.(там же, с. 64). 

На первый взгляд нет никаких вопросов: Петр Иванов, иконописец из Кимр, переехал в Москву, помогал в вопросах руководства общиной настоятелю Алексею Яковлеву. Во время французского нашествия был с ним в Москве. Алексей Яковлев был к этому времени болен и об этом пишет автор книги о таганском Братском дворе А. Вишняков. Наставником фактически стал Петр Иванов. 

Казалось бы, история первого Петра завершена. Но здесь на сцену выходит вторая биография.

Петр Иванович Бушуев — также из села Кимры, крупный деятель общины, умер в 1847 году.

Что известно о Бушуеве: иконописец, старообрядец филипповского согласия. Род. около 1760 – 1770 — умер в июне 1847. Родом из с. Кимры (Тверская губ.). 

Был приглашен (около 1797 г.) наставником Алексеем Яковлевым на Братский двор в Москве (Вургафт, Ушаков. С. 55 – 56; Юхименко, Горшкова С. 155). 

В «Собрании от церковной истории...» сохранился подробный некролог Петра Ивановича Бушуева. 

Текст содержит важнейшую деталь: «...жизнь свою провождал на Братском дворе у филипповых более 50-ти лет и достиже маститой старости...».

Приведу более обширный отрывок текста, так как он раскрывает человеческие качества Петра Ивановича Бушуева, особенности мировоззрения, характер его духовного поиска и позволяет более глубоко почувствовать суть этого человека.

«Зде же надлежит заметить о достопамятном вышеупомянутом муже филипповскаго (согласия) общежительства, Петре Ивановиче. Он в то время в их братском дворе занимал должность внешняго распоряжения по начальству и по экономии дома. При том же он был твердый блюститель християнских правил, художеством же иконописец, усердный (ревнитель) любитель християнской древности, сиречь, святых (християнских) икон и книг, довольный знаток и толкователь священнаго писания, из коего он более замечательныя предметы собственноручно изображал на картинах. Вид лица его и нравственность являли в нем внутреннюю доброту духа.  Он был кроток видом и тихо словом, но весма благоразумен и миролюбив». В конце жизни, в возрасте более 50 лет, перешел к федосеевцам. Был похоронен на Преображенском кладбище в Москве. «С таковым благопохвальным намерением оный желатель мира церковнаго жизнь свою провождал на Братском дворе у филипповых более 50-ти лет и достиже маститой старости, и предчюствуя близкую свою кончину, но желаемаго миротворства от своих сообщественнков не предвидел, и абие оставя оное филипповское обиталище и предание их, и преселися паки к нашим християном. Филипповцы же уведевше о сем, и нецыи от них более сильныя в слове прихождаху и увещеваху его возвратитися паки к ним, оный же приснопамятный старец совершенно во очию их содержимаго ими мудрования отречеся, и вожделе вельми прияти иноческий чин, чего и сподобися получити, и наречен бысть во иноцех Паисий, в том и житие свое скончал, и погребен бысть честно на Преображенском кладбище, в лето 7355 (1847), месяца июня, день(?)» (Собрание от церковной истории...). (Ю. Мануйлов. Словарь старообрядческих иконописцев, с. 42-43)

Посчитаем, когда же он приехал в Москву: вычитаем из года смерти (1847) более 50 лет жизни в общине - получаем дату приезда в Москву— конец 1790-х годов. Это в точности совпадает с началом деятельности «первого» Петра, приехавшего в Москву Петра Иванова в 1797 г.

Выходит, что Петр Иванов и Петр Иванов Бушуев — один человек. А дата «1818 год» у Вишнякова — это либо ошибка исследователя, либо год, когда Петр временно отошел от официального руководства общиной. Выходит, что в глубокой старости, предчувствуя смерть, Петр окончательно покинул Братский двор. Он перешел к федосеевцам, принял иночество с именем Паисий и скончался в июне 1847 года и был похоронен на Преображенском кладбище в Москве.   (Игнатова, с. 361; Морозова Надежда, Вильнюсский сборник Братский двор., с. 169).

Вы спросите, почему почти 30 лет нет упоминаний о нем? Действительно, это странно, но упоминания все-такие есть. Сохранилась рукописная книга «Сборник поучений, повестей нравоучительных и выписей разных», на некоторых страницах которой сохранились записи Петра Ивановича Бушуева. Записи сделаны в разные годы и в разных местах России. Рукопись дошла до нас благодаря известному российскому этнографу, собирателю фольклора и древнерусских книг Елпидифору Васильевичу Барсову.

Вот запись от 1827 года, сделанная в Саратове.

Другая запись от 1834 года сделана в Сар(атовском?) уезде.

Записи датированы 1820, 1827, 1834 годами. Выходит, что он странствовал, а возможно, и жил в Саратовском уезде. 

В двух записях от сентября и декабря 1826 года упоминается топоним и имя Аграфена Палкина**. "врощи*** Аграфене Палкиной".

Упоминаемый топоним "врощи" встречается в нескольких местах России. Наиболее близкое место от Саратова - село Роща в Нижегородской губернии. Нижегородские земли (особенно по реке Керженец) — это духовное сердце всего российского старообрядчества. 

При анализе биографий руководителей Братского двора в глаза бросается удивительная деталь: ключевые фигуры общины на протяжении десятилетий происходили из одного и того же места. Село Кимры Кашинского уезда Тверской губернии в начале XIX века было не просто крупным торговым селом, а настоящим «инкубатором» кадров для филипповского согласия.

В Москве сформировалось мощное кимрское землячество, державшее в своих руках как духовную, так и экономическую жизнь Братского двора. Настоятель молельни Алексей Яковлев (Балчужный) боялся догматического влияния конкурентов — федосеевцев и поморцев. Чтобы защитить общину, он принципиально не заказывал иконы на стороне, целенаправленно приглашал иконописцев из Кимр. Земляки из Кимр не просто писали иконы, они становились первыми лицами согласия. Когда в 1809 году Яковлев тяжело заболел, общину возглавил Петр Иванов Бушуев.  После него с 1818 года управление принял Григорий Нестерович Шлюхин, тоже иконописец и также из Кимр!

Можно предполагать, что переезжая в Москву, кимрские старообрядцы перевозили за собой учеников, подмастерьев, переписчиков книг и литейщиков. Именно эта сплоченность и земляческая порука позволили филипповцам не просто выжить в окружении других согласий, но и довести свое иконное и литейное мастерство до такого совершенства, что спрос на их иконы и литье был не только среди филипповцев, но и среди федосеевцев.

Три течения среди старообрядцев беспоповцев очень близки по своей идеологии и все три толка вышли из одного корня, однако между ними постоянно возникали идеологические трения по двум вопросам - это моление или немоление за царя и отношение к браку. Моей задачей было не выяснение этих различий, а поиск сформировавшихся различий в иконографии, различия обрядовые, позволяющие различать иконы написанные иконописцами принадлежащими к различным толкам. С одной стороны, каждое из согласий  старались привлекать к работам по украшению своих моленных домов, мастеров из числа одноверцев и вроде бы, это должно четко выявлять какие-то характерные черты в работах каждого толка, достаточно лишь изучить иконописное наследие каждого из этих течений. Но задача оказалась не столь простой, изучение биографий иконописцев, принадлежащим к этим трем толкам, показывает, что часто иконы, написанные, например, иконописцем федосеевцем, принимались поморцами и филипповцами. Различия в иконографии и стилистике были незначительные и в данном вопросе, определяющем был факт личности иконописца и его талантов. Хорошим мастерам заказывали работы не только  одноверцы, но и представители других течений. Выходит, что талант одерживал верх над догмами. Если иконописец был выдающимся мастером, его работы охотно принимались представителями других толков. По всей видимости, Петр Бушуев как раз и был тем самым признанным мастером, чей авторитет и талант ценились всеми сторонами, несмотря на внутреннюю вражду общин. Эта вражда, видимо, сильно повлияла на Петра Ивановича. Бушуев всю жизнь пытался примирить враждующие согласия — филипповцев и федосеевцев. Современники говорили о нем с иронией и уважением: «Что он де плотию водворяется с нами, а духом с преображенскими християны». Возможно, это обстоятельство и было главной причиной ухода его от руководства общиной и попыткой найти примерение уже в своей душе.

*Сочинения Алексея Яковлева (умер в 1815 г.). Я привожу эти работы не случайно, работы А.Яковлева были подписаны авторитетными отцами, в том числе Петром Ивановым (в период с 1804 по 1808 гг.). 

1. [Вопросы к И. Алексееву, поданные в марте 1777 г.]. Нач.: «[По молитве]. Честному предводителю Ивану Алексеичу з брати­ею вопросы. Вопрошаем вас, вы же отвещаите нам. 1. Которыя ваши в прежния лета...»; 12 вопросов. (РГБ. Собр. Барсова. № 995. XVIII в. (последняя треть). Л. 223—227 об. (автограф Тимофея Андреева)

2. «Другия ответы на шесть вопросов о разных согласиях, яснейши и полнейши написаны, еже есть сии». Нач.: «Предисловие. Ведомо буди всем правоверным християном...» Сочинение написано в марте 1808 г. (выделено мною Ю.М.), подписано как соборное постановле­ние 20 марта того же года А Яковлевым, С. Андреевым, П. Ивановым (выделено мною Ю.М.) и др. Это переделка сочинения, написанного Г. Яковлевым в 1770 г., — Ответов на шесть вопросов Ивана Романова о поморском, федосеевском и странническом согласиях (Дружинин В. Г. Писания русских старообрядцев. С. 296. № 63). РГБ. Собр. Егорова. № 1021. XIX в. (вторая половина). Л. 223—249 об.

3. [Письмо к иноку Феодосию от 6 октября 1804 г.]. Нач.: «Пречестному (отцу, из давных лет известному ему нам и нашим отцем единоверному и единосогласному) иноку Феодосию...». Письмо подписано А. Яковлевым, Михаилом Дмитриевым и П. Ивано­вым (выделено мною Ю.М.). (РГАДА. Ф. 196 (собр. Мазурина). Оп. 1. Д. 1004. XIX в. (начало). Л. 104— 106 об. (автограф).

** Возможно, Аграфена Палкина одно лицо с Аграфеной Тимофеевной, известной среди филипповцев наставницей (умерла 09.11.1884 г.). Она была поставлена Андреем Григорьевичем, который благословил на духовное дело Аграфену Тимофеевну, к филипповским старообрядцам села Загарье Вятского уезда.  (Починская И.В., 2023).

*** Возможно фраза "врощи" не является буквальным указанием населенного пункта, а относится к упоминанию некоего скита. И.В. Починская пишет, что "Миссионеры 1830‑х гг. оставили подробное описание Тушкинской часовни того времени: «Дом сей, отстоящий от селения в одной версте на возвышенной полевой равнине, с примыкающей к нему с западной стороны еловою рощею, в коей находится кладбище, окруженное деревянным заплотом, а внутри сего – небольшими, называемыми от них кельями, потому что в них живут их старцы и старицы для охранения часовни и наблюдения чистоты".

Список источников информации.

1. Сборник поучений, повестей нравоучительных и выписей разных [Рукопись] / сост. (?) Петром Бушуевым. — [Б. м.], 1820-е – 1830-е гг. (со составленным листом (л. 32) XVI в.). — 160 л. — (Отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф. 17 (Собрание Е. В. Барсова). № 262). — URL: rusneb.ru (дата обращения: 29.05.2026).
2. Вишняков, А. С. Старообрядческая Покровская молельня и филипповская часовня в Москве / [соч.] А. Вишнякова. — Санкт-Петербург : Тип. т-ва «Общественная польза», 1865. 
3. Игнатова, Т. В. К истории московского филипповского центра Братский двор во второй половине XIX — начале XX в. (Новые документы из фондов ЦИАМ) // Старообрядчество: История. Культура. Современность : материалы междунар. науч. конф. — Москва, 2009. — Вып. 13. — С. 360–371.
4. Мальцев, А. И. Проблема чиноприема новообращенных в сочинениях старообрядцев-беспоповцев ХVIII — начала XIX вв. / А. И. Мальцев ; отв. ред. Н. Н. Покровский ; Рос. акад. наук, Сиб. отделение, Ин-т истории. — Новосибирск : Изд-во СО РАН, 2005. 
5. Мальцев, А. И. Филипповский наставник Алексей Яковлев (Балчужный): Проблемы изучения биографии и творческого наследия // Старообрядчество в России (XVII–XX вв.) : сб. науч. тр. / отв. ред. и сост. Е. М. Юхименко. — Москва : Языки славянской культуры, 2004. — Вып. 3. — С. 182–214.
6. Морозова, Н. Документы по истории московского Братского двора в Вильнюсском собрании // Вильнюсский сборник. — Вильнюс : Изд-во Вильнюсского ун-та, 2005. — С. 165–179.
7. Тарасов, О. Ю. Икона и благочестие: Очерки иконного дела в императорской России / О. Ю. Тарасов ; пред. В. Н. Топорова. — Москва : Прогресс-Культура ; Традиция, 1995. 
8. Традиционная книжная культура русского населения Вятского края XVII–XX веков / И. В. Починская, А. А. Михеева, Н. В. Ануфриева [и др.] ; под ред. И. В. Починской ; М-во науки и высш. образования Рос. Федерации, Урал. федер. ун-т. — Екатеринбург : Изд-во Уральского ун-та, 2023. — 504 с. — URL: urfu.ru (дата обращения: 29.05.2026).
9. Юхименко, Е. М. Московская филипповская община и ее книжное собрание // Книга в пространстве культуры : тезисы науч. конф. — Москва : Пашков дом, 2013. — С. 84–89.   

Недавно узнал, что в Москве вышла новая книга Елены Михайловны Юхименко "Братский двор московских старообрядцев-филипповцев". С нетерпением жду когда появится возможность познакомиться с этой работой.

Ваш,

Юрий Мануйлов.

 

" А Чимганские горы царят вдалеке

  И безумно прекрасны собою."

                                       Дмитрий Сухарев. 

Бывают вещи, которые входят в наш дом тихо, без лишнего шума, но со временем занимают в нём совершенно особое, сакральное пространство. Они словно ждут своего часа, когда бдительность повседневной суеты наконец отступит, уступая место вдумчивому созерцанию. Так случилось и с этой картиной. Мне позвонил мой знакомый и предложил купить картину, сказал, что есть дата "1899" и надпись "Ташкент". Я почему-то сразу подумал о Рихарде Зоммере, наверно потому, что это самый известный художник, работавший в те годы в Ташкенте. Как оказалось, картина была написана кем-то другим, не было характерного для немца Зоммера этнографического элемента. Обычно, Зомммер с документальной точностью переносил на холст традиционные костюмы, детали упряжи, ковры, устройство юрт и архитектуру древних городов. Первый взгляд бывает самым точным и когда картина впервые открылась моему взору, я ощутил удивительный внутренний трепет — то была не просто старая живопись, а осязаемый пульс с детства знакомой природы. Я родился и вырос на Северном Кавказе и горные пейзажи всегда привлекали меня.  

Всматриваясь в холст, бережно сохранённый Божьим провидением сквозь все трагические изломы двадцатого столетия, начинаешь понимать, что перед тобой — живой свидетель таланта и труда художника. За каждым мазком масляной краски, за каждой трещинкой на старом дереве кроется нечто большее, чем сухие архивные даты. Это история о человеческом призвании, о духовном подвиге первопроходцев и о невидимых нитях, которые связывают нас с предками. И чтобы расслышать это близкое эхо старого Туркестана, достаточно лишь на мгновение остановиться, вглядеться в залитые солнцем чимганские отроги Тянь-Шаня, величественный, уходящий в синюю лазурь Чимган. 

Я изучаю каждую деталь пейзажа, переворачиваю её, вчитываюсь в едва заметные надписи на подрамнике. На холсте карандашная надпись, потухшая, но все-таки читаемая: "Чимганъ 80 верстъ отъ Ташкента".

 

На потемневшем от времени деревянном подрамнике читаю поблекшую, сделанную чьей-то рукой надпись: «Нюбергъ». Кто этот человек, упоминаемый в этой пометке -  прежний владелец, мастер изготовивший подрамник. Начинаешь поиск, и о, радость, словно в фокусе старинного объектива, видишь как скрестились судьбы удивительных людей, созидавших культурный ландшафт дореволюционного Туркестана. Поиск художников, работавших в этот период в Ташкенте, поиск их работ, сравнение с твоей картиной. Удаляешь из составленного тобой списка возможных авторов, одного, второго и в конце концов останавливаешься на единственной версии. Снова поиск дополнительного материала по его работам, сравнение, анализ. И наконец внутренняя убежденность, что ты нашел искомого автора.

 

Автор этого полотна, Сергей Петрович Юдин, родившийся в 1858 году, принадлежал к той редкой породе русских художников-исследователей, для которых служение искусству было своего рода духовным подвигом. Выпускник Императорской Академии художеств, отмеченный в Петербурге двумя поощрительными медалями, он принял смелое и, как показало время, ведомое Божьим провидением решение — навсегда связать свою жизнь с загадочным Туркестанским краем.

Уже в 1892 году молодой живописец разделил все тяготы легендарного Памирского похода под командованием генерал-майора Ионова. И пока военные топографы выполняли строгие изыскания, Юдин шел через опасные горные перевалы, фиксируя суровую красоту высокогорья. Его графическая серия «По пути на Памир», опубликованная во всероссийском журнале «Нива», открыла миллионам читателей величие азиатских хребтов. Поселившись сначала в Новом Маргелане (сейчас это Фергана), Юдин регулярно совершал поездки по окрестностям края, пока в 1902 году окончательно не перевез свою семью в динамично развивающийся Ташкент.

 

Пишут, что Ташкент начала XX века кипел жизнью, но рамки одной лишь чистой живописи были тесны для кипучей натуры Юдина. Местные жители знали его как человека на редкость порядочного, прямого, беззаветно любящего свое дело. В Ташкентском Кадетском корпусе, где Сергей Петрович долгие годы работал учителем рисования, строгие мальки-кадеты искренне любили своего наставника, умевшего внушить ученикам подлинную любовь к творчеству.

Сергей Петрович страстно любил театр и световые эффекты. Он руководил драматическим кружком в Клубе железнодорожных рабочих, создавал декорации для любительских постановок и дружил с создателем первого местного Русского театра Константином Шорштейном. В июле 1904 года газета «Туркестанские ведомости» запечатлела уникальный факт: в летнем театре Юдин демонстрировал публике свои масштабные полотна, посвященные событиям Русско-японской войны. Его картины были искусно декорированы и фантастически подсвечены так, что у зрителей создавался полный эффект присутствия. Наполненные чистым светом, эти показы собирали весь город.

И все же в истории он остался признанным мастером солнечного пленэрного этюда. Поэтичным памятником той эпохи стали его авторские открытки — миниатюрные акварели размером 9х14 см с видами Ташкента. Они были настолько хороши, наполнены такой любовью к Туркестану, что у коллекционеров не поднималась рука отправлять их по почте — их берегли как величайшую художественную ценность.

 Возвращаясь к надписи «Нюберг» на обороте моего чимганского пейзажа, понимаешь, что в столь узком кругу дореволюционной интеллигенции контакты между людьми были практически неизбежны. Эта надпись — не просто имя на дереве, а тактичное свидетельство пересечения двух известных династий. Исторические хроники предлагают нам две одинаково глубокие и красивые версии:

·         Версия первая. В те же годы в Ферганской области и Ташкенте жила и работала известная династия военных топографов. Генерал-майор Франц Иванович Нюберг руководил масштабными картографическими съемками Ферганской долины. Кому, как не главному картографу округа, было оценить безупречную академическую точность юдинских ландшафтов? Вполне вероятно, что «Чимган» в 1899 году создавался в тесном экспедиционном сотрудничестве художника и топографов.

·         Версия вторая. В начале века в Ташкенте активно работал гражданский инженер и архитектор Павел Нюберг, строивший железнодорожные ветки. Поскольку Юдин годами руководил театром именно железнодорожных рабочих, их пути в Управлении Среднеазиатской железной дороги просто обязаны были пересечься. Картина могла родиться во время их совместной изыскательской поездки в горы, которые передовая интеллигенция как раз тогда открывала для себя как спасительный климатический курорт, дающий возможность передохнуть от изнуряющей летней ташкентской жары, погрузившись в горную прохладу Чимгана.

 После революции, в 1919 году, Сергей Петрович стоял у истоков создания Туркестанской краевой художественной школы, воспитав целую плеяду мастеров, включая будущего классика Николая Карахана. В 1923 году мастер уехал в Москву, где продолжал активно трудиться до самой своей кончины в 1933 году.

Сегодня его произведения хранятся в Государственном музее искусств Узбекистана, музеях России (Калининграде, Рыбинске) и высоко ценятся знатоками.

Вот несколько работ художника в музейных собраниях.

Бережная рука времени сохранила картину этого мастера, дав нам возможность заглянуть в далекий 1899 год и насладиться красотой  чимганского пейзажа. Для моей семьи он навсегда останется теплым свидетельством ушедшей эпохи, объединившим на одном подрамнике истории двух выдающихся фамилий: Юдиных и Нюбергов.

Пусть тема не иконная, но иногда хочется просто рассказать о том, что тебе дорого.

Ваш,

Ю.Мануйлов.

 Гуслицкий иконописец Лаврентий Степанов (род. ок. 1794 – умер в 1844) и список гуслицких иконописцев.

Кто начнет искать на карте место Гуслицы, будет разочарован, так как такого конкретного места просто не существует. Гуслицами с давних пор называлась подмосковная местность в юго-восточной части Богородского у. с прилегающими районами Рязанской и Владимирской губ. (территория части современного Орехово-Зуевского и Егорьевского р-нов Московской обл.) по реке Гуслице, притоке Нерской, впадающей в Москву-реку. Здесь в конце XVII — начале XVIII в. селились беглые староверы-поповцы. О крае писал И.И. Ордынский (Ордынский И.И. Раскол и благотворительность в Гуслице / — [Санкт-Петербург] : тип. Акад. наук, ценз. 1863.), в этой небольшой по объему книжке (22 стр.) он приводит перечень поселений по состоянию на XVIII столетие: Алексеевская, Внуковская, Горшково, Давыдово, Круглово, Костенево, Мосягино, Печурино, Поминово, Слободищи, Сенькино, Старово, Столбуново, Чичево, Челохово, Цаплино, Юрятино, Беззубово, Барышево, Панкратовская, Зевнево, Игнатово, Ботогово, Иванищево, Шувоя, Нареево, Гридино, Устьяново, Абрамовка (образована в XVIII в. в результате слияния дер. Чанниково и Андреево), Степановка (образована из дер. Незденово и Ульянино), Богородское, Заполицы, Титово, Мисцево, Понарино, Петрушино, Селиваниха, Дорохово, Ащерино, Авсюнино, Беливо, Куровская (Владимирское), Заволенье, Новинки, Равенская — всего 44 селения. 

 Район этот заселен старообрядцами, которые занимались производством икон, перепиской книг, производском медно-литой продукции, а именно крестов, иконок, складней. Продукция этих небольших мастерских получила наименование - гуслицкое литье. 

Упоминание гуслицкого литья впервые встречается в работах владимирского краеведа И.А. Голышева: «Иконы медные разделяются на 4 категории: загарские (гуслицкие), никологорские (Никологорского погоста), старинные или поморские (для раскольников поморской секты) и новые». В гуслицких селениях отливалось очень большое количество образов, складней, крестов. Часть из них отправлялась на продажу в Москву, прочие — в другие старообрядческие центры. 

В рукописной книге и лубках был выработан свой оригинальный стиль, также называемый гуслицким. «Гуслицкая» манера оформления книг сложилась к последней четверти XVIII в. 

Оригинальный стиль также относится к иконам, написанным в данном регионе. Иконописью занимались в разных селах, но наиболее крупными центрами были села Гора, Анциферово, Яковлевская, Елизарово, Костино. 

К концу XIX века Гуслицы получили широкую известность, и на "Всероссийской выставке 1882 года в Москве были представлены иконы богородских иконописцев: из д. Яковлевской – С. Ф. Морозова, Г. С. Лунина, К. Г. Куко­лева; из д. Анциферовой – М. К. Перина, И. А. Миронова, И. Р. Родина и из д. Елизаровой В. К. Чикалова. Бронзовая медаль была присуждена Семену Морозову; Почетные отзывы – Каллисту Куколеву, Григорию Лунину, Ивану Миронову; денежная премия Венедикту Чикалову." (Е.Н.Маслов, статья в интернете).

Лаврентий Степанов был крестьянином из села Запонорье Запонорской волости Богородского у. Московской губ. Подписные иконы довольно редко встречаются, и то, что на сегодняшний момент известны две работы этого иконописца, уже является большой удачей. Пока сложно выявить из огромного массива икон конкретную работу и связать ее с творчеством конкретного иконописца, первоначально необходимо систематизировать имеющийся материалам и постараться привязать отдельные иконы к конкретным иконописным центрам, а затем уже, по мере накопления материала и знаний о стилистике каждого конкретного центра, пытаться находить произведения близкие по манере письма к уже известным и изученным работам конкретных мастеров.

Я обратился к архивным материалам, опубликованным в сети, и обнаружил, что в селе Запонорье жил некий Лаврентий Степанов. Указаний на то, что он иконописец нет, но есть совпадение места, времени и имени и отчества. Скорее всего это и есть интересующий нас персонаж.

Вот что имеется о нем в Ревизской сказке Запонорской вололости удельных крестьян Карповского приказа Богородского уезда по 8-й ревизии».Эта ревизия проходила в 1834 году. В записи упоминается не только он сам, но и его жена, отец и мать. «Степанъ Семеновъ (64 года) // Степана Cеменова сынъ Лаврентій (44 года) // Лаврентия Степанова сынъ Семенъ (умер 1816 г.) // Степана Cеменова жена Афимья (58 лет)  // Лаврентия Степанова жена Анна (42 года) (ЦГА Москвы, фонд №51, опись №8, дело №183, стр. 17). Из другой Ревизской сказки за тот же 1834 год известно, что у Лаврентия Степанова был младший брат Егор (40 лет) (ЦГА Москвы, фонд №51, опись №8, дело №191, стр. 16).

Как видим из записи 1834 года ему уже было 44 года, жене было 42 года. Детей у них не было, единственный сын умер в младенчестве в1816 году.

Я просмотрел запись в 7-й ревизии за 1816 год, сведения подтвердились. В 1816 году Лаврентий Семенов уже был женат, указан его возраст  - 22 года. (ЦГА Москвы, фонд №51, опись №8, дело №55, стр. 630).записи в 9-й ревизии узнаем год смерти его отца и самого Лаврентия Степанова. «1850 года Сентября 22 дня, Московской Губерніи Богородскаго уѣзда Дубровской волости Села Запонорья» известны годы смерти Лаврентия Степанова и его отца Степана Семенова. «Степанъ Семеновъ умеръ въ 1838 году // Степана Семенова сынъ Лаврентій умеръ въ 1844 году» (ЦГА Москвы, фонд №51, опись №8, дело №395, стр. 455).

Почему я столько внимания уделяю родственным связям? Дело в том, что каждая мелочь может иметь значение. Могут открыться другие документы, в них могут быть косвенные упоминания о ком-то из семьи, и сравнение и анализ этих фактов, могут иметь решающее значение в идентификации личности иконописца.

Как я уже написал ранее, пока известны две иконы с подписями мастера. Одна из этих икон была опубликована в журнале "Антиквариат" в статье посвященной гуслицким иконам (авторы статьи Татьяна Нечаева и Михаил Чернов).

ен Икона «Богоматерь Всех скорбящих радость», 1827 г. из частного собрания в Москве. (Журнал «Антиквариат», 07. 2012 г., илл. 2. на с. 5).

2.       Известна также икона “Спас Нерукотворный», середины XIX века. На нижнем поле иконы надпись в две строки: «Написася Сия Икона Иконопи(сцем) Лаврентиемъ // c(те)пановымъ Вселе Запонор(ье) ……ря ..». Икона выставлялась на продажу на аукционе Харгешаймер (Германия, аукцион номер 93, 2019 г). Инф. и фото от Курта Эберхарда.

Публикуя эту статья, я не ставил целью рассказать о гуслицкой иконописи в целом, а лишь дать информацию по конкретному иконописцу. Однако, думаю, будет полезно привести сведения о числе работавших мастеров и указать фамилии иконописцев, которые есть в моей базе данных.

 Итак в д. Яковлевская работало 28 иконописцев, в Анциферово — 25 иконописцев, в Елизарово — 7 иконописцев, в Костино — от 5 до 20 иконописцев (многие уходили работать в Сибирь), в  Давыдово — от 4 до 5 иконописцев, в деревне Гора — 4 иконописца, в д. Ляхово — 2 иконописца.

А вот обещанный список иконописцев.

АКСЕНОВ Иван Макарович. Возможно Гуслицкий иконописец. Упоминается в 1846 г.

АЛЕКСЕЙ Афанасьев. Крестьянин дер. Анциферово. Работал в сер. XVIII в.

АЛЕКСЕЙ Иванов. Гуслицкий иконописец. Известен из надписи на рисунке. 1845.

АЛЕКСЕЙ Михайлов. Из дер. Давыдово. Известен из подворной переписи за 1869 г.

АНДРИАН Федулов. Из дер. Давыдово. Известен из подворной переписи за 1869 г

АНФИМ Самошин. Из дер. Анциферово.  Работал в начале XX в.

АРХИП Петров. Из дер. Костино. Проживал в Сибири.

АФАНАСЬЕВ А. Из дер. Анциферово. Обучался иконописи в Москве около 1730 г.

БАЛЗЕТОВ Семен Федотович. Жил в с. Елизарово. Последняя четверть XIX - нач. XX вв.

БУБНОВ Михаил (Михаил Бубнов). Вероятно иконописец. Имя известно из надписей на прориси.

ВИКУЛОВЫ, Яков и Тимофей. Из дер. Яковлевской. Проживали по паспорту «на стороне».

ГАНЕНКОВ (Гоненков) Александр Федоров. Из дер. Гора. Родился в 1824 г.

ГРЕБЕНЩИКОВ (Грибенщиков) Василий Григорьев. Вероятно иконописец. Имя известно из надписей на прориси.

ГРИГОРИЙ Сергеев Лукин. Вероятно иконописец. Имя известно из надписей на прориси.

ГУСЕВ Павел Максимович. С1847 г. проживал в Екатеринбурге.

ГУСЕВ Григорий Гаврилов. Из дер. Ляховой. Упоминается в 1877 г.

ДЕД МИХАЙЛА. Из дер. Гора. Умер в начале 1970-х гг.  

ДМИТРИЙ Андреев. Вероятно иконописец. Имя известно из надписей на прориси.

ДМИТРИЙ ЕРЕНЗОВ. Вероятно иконописец. Имя известно из надписей на прориси.

ЕВСТАФИЙ Агапов. Из дер. Яковлевской. Проживал в Саратове.

ЕФИМ Спиридонов Из дер. Давыдово. Известен из подворной переписи за 1869 г.

ЖЕЛВАКОВ Маркел Ильич. Из дер. Яковлевской. Род. в 1865 — ум. после 1914. Владелец иконописной мастерской.

ЗАЖИГИН Яков Иванович. Из дер. Яковлевской. Род. в 1873 — ум. после 1901.

ЗЕЛЕНОВ Михаил Петров. Из дер. Яковлевской. Упоминается в 1877 г.

ИВАН Андреев. Из дер. Яковлевской. Проживал по паспорту в Тамбовской губ.

ИВАН Гаврилов. Из дер. Яковлевской. Проживал по паспорту в Екатеринбурге. 

ИВАН Демидов. Из дер. Ляхово. Проживал по паспорту в Тобольской губ.

ИВАН Ефимов. Из дер. Яковлевской. Проживал с семейством по паспорту в Сибири.

ИВАН Москалев. Вероятно иконописец. Имя известно из надписей на прориси.

ИВАН Родионов (Радионов) Гуслицкий(?) иконописец. Известен из надписи на иконном образце «Святая Параскева», датируемом первой половиной XIX в. 

ИОВ Амосов. Из дер. Костино. Проживал по паспорту в Сибири. 

ИОВ Ларионов. Из дер. Давыдово. Известен из подворной переписи за 1869 г.,

ИВАН Филиппов. Из Запонорской волости. Упоминается в 1842 г.

ИГНАТИЙ Осипов. Из дер. Яковлевской. Проживал по паспорту в Сибири. 

ИСАЙ Полуэктов. Из дер. Анциферово.  Работал в начале XX века.

ИСАЙ (Исая) ФЕДУЛОВ. Из дер. Анциферово. Упоминается в 1891 г. 

КАШИН Александр Федоров. Из дер. Елизаровой. Упоминается в 1888 г. 16 лет.

КЛИМ Федотов. Из дер. Яковлевской. Проживал с семейством по паспорту в Санкт-Петербурге.

КОЗЛОВ Артемий Кириллович. Крестьянин Богородского у. Московс­кой губ., иконописец. Из старообрядцев часовенного толка. С конца 1840-х гг. проживал и работал в Екатеринбурге. 

КОМАРОВ Михаил М. (видимо Мартимианович). Из дер. Гора. Умер в 1959 г.

КОМАРОВ Сидор Тарасов (он же Тарасов Сидор. См. ниже). Из дер. Гора. Упоминается в 1858 г. Работал в Екатеринбурге.

КОНДРАТИЙ Ефимов. Из дер. Костино. Упоминается в 1839 г.

КОРОБОВ Тит. Гуслицкий иконописец. Известен из подписи на иконе Богоматери «Всем скорбящим Радость», 1910. 

КОРОЛЕВ Иван Иванов. Гуслицкий иконописец. Известен по автографам на иконных образцах.

КОРЧАГИН Иван Федотов (род. ок. 1847 г.). Из дер. Костино

КОРЧАГИН Федот Андреев. Из дер. Костино. Богоматерь Владимирская,1857 г.

КОШЕЛЕВ  Андрей Поликарпович. Гуслицкий иконописец. Икона "Господь вседержитель",1906 г.

КРАЕВ Сидор. Из дер. Анциферово. Работал в начале XX в. 

КУКОЛЕВ (КУКЛЕВ) Каллист (Калин) Г. (Григорьев). Жил и работал в дер. Яковлевской. Упоминается в 1882 и 1893 г.

ЛАПИН Михаил. Крестьянин Богородского у. Московской губ., иконописец. В 1841 г. работал в Ревде.

ЛИПАТ Ларионов. Из дер. Яковлевской. Проживал по паспорту с семейством «на стороне». 

ЛУКЕРЬЯ Никитина. Из дер. Костино. Вдова. Проживала по паспорту в Сибири. 

ЛУНИН Алексей Петров (род. около 1860 г.). Из дер. Яковлевской..

ЛУНИН Григорий С. Жил и работал в дер. Яковлевской. Упоминается в 1882 г.

МАКАР Агапов. Из дер. Яковлевской. Проживал по паспорту в Сибири. 

МАКАРОВ Евграф Анфимов (он же Ципуров). Из дер. Анциферовой. Упоминается в 1875 г.

МАРТИН Карпов. Из дер. Ляхово. Род. около 1815. Проживал по паспорту в Сибири. 

МАМОНТОВы А. и Н. (братья). Владельцы Промышленного и торгового товарищества Братьев А. и Н. Мамонтовых в Москве.

МАТВЕЙ. Из дер. Давыдово. Известен из подворной переписи за 1869 г.

МАТРЁНА Гаврилова. Из дер. Яковлевской. Вдова. Проживала по паспорту в Сибири. 

МИРОНОВ Иван А. Жил и работал в дер. Яковлевской. Упоминается в 1882 г.

МОРОЗОВ Севастьян. Из дер. Яковлевской. Иконописец и уставщик. Упоминается в 1877-1878 гг.

МОРОЗОВ Семен Федорович. Жил и работал в дер. Яковлевской. Упоминается в 1882 г.

МОРОЗОВ Федор Федорович. Из д. Яковлевской. Упоминается в 1880-х гг.

НАГОРКИН Иван Ефремов. Из дер. Анциферовой. Упоминается в 1892 г. 

ОСИП Еремеев. Из дер. Давыдово. Известен из подворной переписи 1869 г.

ОСИП Кузьмин. Из дер. Давыдово. Известен из подворной переписи за 1869 г

ПАНКОВ Илларион Артемьевич. Выходец из крестьян Московской губ., в нач. 1860-х гг. переписался в мещанское общество г. Екатеринбурга.

ПАНКОВ Петр Иванович. Из д. Ляхово. Работал на Урале.

ПАНКОВ Федор Иванович. Из д. Ляхово. Работал на Урале.

ПЕЛАГЕЯ Никифорова. Из дер. Ляхово. Вдова. Проживала по паспорту в Сибири. 

ПЕРИН М.К. Из дер. Анциферово. Упоминается в 1882 г. 

ПЁТР Устинов. Из дер. Костино. Проживал по паспорту в Сибири. 

ПЛЕШКОВ Евстигней Семенович. Из села Костино. XX в.

ПЛЕШКОВА Ирина Панфиловна. Из дер. Костино. В 1870-е гг. жила в Екатеринбурге.

ПОЛУЕКТ Николаев. Из дер. Костино. Проживал по паспорту в Сибири.

ПРЯМОВ Архип Петрович (1803- после 1869). Иконописец из Гуслиц.

ПЫШКИНы Стефан и сын его Федор. Гуслицкие иконописцы и продавцы икон.

РОДИН И.Р. Из дер. Анциферово. Упоминается в 1882 г.

РОДИОНОВы Игнатий и Сысой. Из дер. Костиной. Упоминаются в 1839 г.

РОМАНОВ Исак (Исаак) Ефимов. Из с. Костино. Род. около 1840. 

САМОШИН Пантелей Фёдорович. Из дер. Анциферово. Род. в 1870 — расстрелян 20.03.1938. 

САМОШИН Степан Семёнович. Из дер. Анциферово.

СИДОР Краев. Из дер. Анциферово.  Нач. XX в.

СИМАГИН Нестор Филатович. Из дер. Яковлевской. Работал в начале XX в., до 1927 г. 

СИМАГИН Тит Филатович. Из дер. Яковлевской.  Нач. XX в. 

СИМАГИН Филат Иудович. Из дер. Яковлевской. Работал во второй половине XIX в. 

СИМЕОН Иванов. Дер. Куровская. Упоминается в 1840 г.

СПИРИДОНОВИЧ Иван (Иван Спиридонович). Упоминается в 1760 г.

СУШИЛИН Иван Ефимов. Из дер. Давыдовой (иконописецъ), ), 57 л. Упоминается в 1881 г.

ТАРАСОВ Сидор. Из Богородского уезда. 1-й пол. XIX в. 

ТАРАСОВ Мартиниян (Мартиниян Тарасов Каспаров). Из села Гора. Упоминается в 1876 г.

ФЁДОР Артемьев. Из дер. Ляхово. Проживал по паспорту в Сибири. 

УСТИН Васильев. Из дер. Авсюнино. Работал на Урале.

ФЕДУЛ Нагоркин. Из дер. Анциферово. Работал в начале XX в. 

ФИЛИПП Евсеев. Из дер. Анциферово. Работал в сер. XVIII в.

ЧЕРНЫШЕВЫ Ефим Артамонович, Тимофей Ефимович, Федор Ефи­мович (отец и сыновья). Из дер. Ляховой. Упоминаются в 1869 г.

ЧИКАЛОВ Венедикт К. Из дер. Елизарово. Упоминается в 1882 г.

ЩЕДРИН Зотей Михайлович. Из дер. Ляхово. Упоминается в 1840-х гг.

ШЕРУПЕНКОВ П. Из дер. Заполицы. 

ШИБАЕВ Кирилл Аникин (род. в 1868). Из дер. Яковлевской.Упоминается в 1897 г.

ШИБАЕВ Никифор Аникин (род. в 1866 г.). Из дер. Яковлевской.

ШИТИКОВ (Шытиков) Исидор Тимофеевич. Из дер. Авсюнино.

ШИТИКОВ Пётр Сидоров. Написал и подписал икону «Святой Никола Чудотворец с житием в 16 клеймах», 1881.

ЮРКИН Тимофей Васильевич. Из дер. Гора. Упоминается в 1883, 1885, 1889, 1893.  

ЯНИН Конон Андреев (род. около 1836 г.). Из дер. Яковлевской. Упоминается в 1879 г. 

Если кто-то заинтересуется этой темой, то советую найти мою книгу - Юрий Мануйлов "Словарь старообрядческих иконописцев". Казань. 2020 г. В ней вы найдете много материалов по данной теме.

Ваш,

Ю.Мануйлов.