«Гюльчатай, открой личико!», или Как расшифровать монограмму длиною в жизнь

— Гюльчатай, открой личико, а? — помните эту умоляющую фразу Петрухи из культового «Белого солнца пустыни»? Он ходил вокруг да около, мечтая увидеть, кто же скрывается за плотной паранджой.

Примерно так же мы, исследователи и коллекционеры старообрядческой иконы, годами — а порой и десятилетиями — ходим вокруг таинственных букв на оборотах досок. Мы разглядываем эти шифры, крутим и так и этак, мысленно умоляя: «Ну, откройся, покажи, чья рука тебя написала!»

Уже более 30 лет я собираю и изучаю авторские надписи на иконах. Особым подразделом стоят  — монограммы. В моей коллекции их несколько десятков, но заговорить, назвать настоящее имя мастера, заставив буквенный шифр «открыть личико», удается в редчайших, исключительных случаях. Монограммы из двух букв, характерные для икон XVIII века практически невозможно идентифицировать. Условно проще с монограммами из трех букв, встречающимися на более поздних иконах. Как правило две первые буквы - это имя и отчество иконописца, а последняя буква - это фамилия. Естественно, я начинаю поиск с последней буквы. В моих материалах около 7000 имен, и поиск по конкретной букве упрощает весь процесс. И вот буквально вчера в моем исследовании произошел тот самый долгожданный щелчок! Мне удалось связать загадочные буквы с конкретным человеком и его удивительной семьей.

В моем «Словаре старообрядческих иконописцев», который вышел в Казани в 2020 году, этот мастер уже был зафиксирован. Правда, под именем, которое пришло из дореволюционного выставочного отчета 1882 года — Куколев Каллист Г.

Параллельно в моих архивных выписках по Гуслицам — знаменитому подмосковному старообрядческому региону — фигурировало другое имя: Куклев Калина Григорьевич. Явное созвучие, но в серьезном исследовании гипотезы к делу не пришьешь, нужны были твердые доказательства.

Вчера, в очередной раз перебирая архив фотографий и надписей, я наткнулся на одну старую монограмму, и в голове будто замкнуло контакты. Буквы совпали идеально. Имя из материалов к словарю и шифр на доске нашли друг друга. Каллист из официальных каталогов и Калина из крестьянских ревизий оказались одним и тем же лицом!

Давайте заглянем в подмосковную деревню Яковлевскую Запонорской волости Богородского уезда. Во второй половине XIX — начале XX века это был один из центров самобытного старообрядческого искусства — «гуслицкого письма». Здесь жила большая, разветвленная династия иконописцев Куклевых.

Основателем мастерской был отец нашего героя — Григорий Иванович Куклев, местный кустарь-иконописец. Он обучил ремеслу всех своих сыновей. Родился Калина в 1856 году — архивные документы зафиксировали его точный возраст.

Рядом работали их родственники: Анисим Куклев и его сын Иван Анисимович. Позже дело самого Калины продолжили его сыновья — Прокопий (род. 1883) и Федор (род. 1878). Семья держала крупную домашнюю мастерскую, работавшую на богатых московских купцов, включая Рогожское кладбище. Сам Калина Григорьевич был настолько признан, что на Всероссийской художественно-промышленной выставке 1882 года в Москве (где его по ошибке записали как Каллиста Куколева) выставлял свои работы.

Правда, жизнь мастера была бурной и далеко не святой. В Ведомостях справок о судимости его имя мелькает регулярно. В 1893 году в Москве он получил 6 месяцев тюрьмы по 300-й статье Уложения о наказаниях за религиозные дела. Позже его пути ведут на Юг России, в Область Войска Донского. Архивные базы данных сохранили оригинальную запись за 1909 год, где в возрасте 53 лет его судит Новочеркасский окружной суд по 148, 149 и 300 статьям Уложения. А уже в 1911 году его снова судят, на этот раз в Коломне.

Секрет 300-й статьи

Изучая списки старообрядческих иконописцев, регулярно сталкиваешься с парадоксом: люди, посвятившие жизнь написанию святых образов, то и дело оказывались на скамье подсудимых. Долгое время, листая «Ведомости справок о судимости», я задавался вопросом: за какие такие прегрешения подмосковные мастера получали реальные сроки? Оказывается, за их искусством стояла настоящая идеологическая война.

Ключ к разгадке кроется в 300-й статье Уложения о наказаниях. В уголовном праве Российской империи она карала за «совращение из православия в раскол». Для синодальной церкви старообрядческий иконописец, отправлявшийся на Дон или Кубань, был не просто кустарём-отходником. Он был опасным пропагандистом.

Задумайтесь сами: мастер привозил в регион не просто красивую доску. Каждая старообрядческая икона с её каноническим двуперстием, строгими ликами и древними монограммами являлась мощным визуальным манифестом «древлего благочестия». Продажа такой иконы православному населению, роспись тайной молельни или даже просто богословские беседы с сомневающимися заказчиками мгновенно квалифицировались епархиальным начальством и полицией как попытка «совращения в раскол».

Вот почему Калина Куклев в 1893 году в Москве получает по этой статье весомые 6 месяцев тюрьмы. Сама его профессия ставила его вне закона в глазах государства. Лишь после царского Манифеста о веротерпимости 1905 года хватка Синода ослабла, и в 1909 году в Новочеркасске 300-я статья шла у Калины уже «прицепом» к бытовым уголовным обвинениям (статьи 148 и 149 Уложения). Но до этого момента каждый гуслицкий мастер, бравший в руки кисть, буквально ходил по краю пропасти.

На сегодняшний день нам известна лишь одна икона, которую мы можем стопроцентно закрепить за Калиной Куклевым. Это образ «Спас Нерукотворный» последней четверти XIX века - начала XX века.

На обороте иконы, окрашенном в светло-зеленый цвет, красуется та самая заветная надпись красной краской, которая и помогла совершить открытие:

«Цена 8 рублей // К.Г.К. Де. ѧко // влеской городу // Богороцкъ // Запонорской // волости».

Аббревиатура «К.Г.К.» — это и есть наш Калина Григорьевич Куклев, сделавший приписку: «Де(ревни) Яковлевской...».

Обратите внимание на цену — 8 рублей. Для конца XIX века это весьма солидные деньги за небольшую икону. Такая цена говорит о высоком уровне мастерства и индивидуальной, кропотливой работе. Надо отметить, что старообрядческие иконы стоили значительно больше икон, написанных для синодальной церкви.

Но самое интересное — это стиль иконы. Калина родился и вырос в Гуслицах, где любили строгий стиль, краски, как правило, приглушенные, много коричневых тонов, пожалуй самые ярким акцентом была только киноварь. Золото изпользовалось в основном в нимбах. И характерной приметой гусляков были книжные орнаменты в заглавиях букв в надписях. Однако эта икона написана совершенно иначе. Ее стилистика явно ориентирована на старообрядческие вкусы Ветки или Юга России (Дон, Кубань).

Здесь все сходится: судебные хроники фиксируют пребывание Калины Куклева в Новочеркасске — столице Донского казачества. Местные старообрядцы традиционно тяготели к особому стилю с золотым покрытием всей поверхности иконы, красивыми разбеленными красками в одеждах и архитектуре, иногда грубоватому, но всегда подражающему лучшим иконописным традициям ветковского письма. Но главное это лик Спасителя, уж очень он ветковский и никак не гуслицкий. Очевидно, подмосковный мастер умел чутко подстраиваться под местный рынок и вкусы богатых южных заказчиков, создавая для них безупречные образы в привычной им традиции.

Личико открылось. За тремя буквами «К.Г.К.» встала судьба талантливого гуслицкого мастера, признанного на всероссийском уровне, колесившего по стране и оставившего свой неповторимый след в истории старообрядчества.

По уже сложившейся традиции, приведу список гуслицких иконописцев династии Куклевых

КУКЛЕВ Анисим
Крестьянин деревни Яковлевская Запонорской волости Богородского уезда Московской губернии (p. 1). Старообрядческий иконописец.

КУКЛЕВ Григорий Иванович
Крестьянин деревни Яковлевская Запонорской волости Богородского уезда Московской губернии. Иконописец, основатель семейной мастерской. Жена — Мария Ивановна. Отец иконописцев Калины Григорьевича, Прокопия Григорьевича и Федора Григорьевича Куклевых.

КУКЛЕВ Иван Анисимович
Крестьянин деревни Яковлевская Запонорской волости Богородского уезда Московской губернии. Иконописец. Сын иконописца Анисима Куклева.

КУКЛЕВ Калина Григорьевич (род. в 1856 г. — дата смерти неизвестна)
Крестьянин деревни Яковлевская Запонорской волости Богородского уезда Московской губернии. Известный старообрядческий иконописец.

• Архивные упоминания:
  • На Всероссийской художественно-промышленной выставке 1882 года в Москве были представлены его иконы (ошибочно зафиксирован в каталоге как КУКОЛЕВ Каллист Г.).
  • Упоминается в Ведомости справок о судимости за 1893 год (книга 4, стр. 105): в возрасте 36 лет приговорен Московским Окружным Судом по 300 ст. Уложения к 6 месяцам тюрьмы (исполнено 24 марта 1893 г.).
  • Упоминается в Ведомости справок о судимости за 1906 год в связи с осуждением в Новочеркасске.
  • Упоминается в Ведомости справок о судимости за 1909 год (запись № 134850): в возрасте 53 лет осужден Новочеркасским Окружным Судом по 148, 149 и 300 ст. Уложения к 2 месяцам тюрьмы.
  • Упоминается в Ведомости справок о судимости за 1911 год (дело 121/911): осужден 1 сентября 1911 г. по 50 и 173 ст. Устава о наказаниях ко 2-му участку Коломенского уезда к 3 месяцам тюрьмы.
• Известные работы: Икона «Спас Нерукотворный», последняя четверть XIX — начало XX в. На окрашенном в светло-зеленый цвет обороте иконы между шпонками нанесена авторская надпись красной краской: «Цена 8 рублей // К.Г.К. Де. ѧко // влеской городу // Богороцкъ // Запонорской // волости».

КУКЛЕВ Прокопий Калинович (род. в 1883 г. — дата смерти неизвестна)

Крестьянин деревни Яковлевская Запонорской волости Богородского уезда Московской губернии. Иконописец. Младший сын Калины Григорьевича Куклева.

• Архивные упоминания: Зафиксирован в списках жителей деревни Яковлевская за 1901 год. Упоминается в Ведомости справок о судимости за 1903 год (Алфавитный указатель, стр. 75).

КУКЛЕВ Федор Калинович (род. в 1878 г. — дата смерти неизвестна)
Крестьянин деревни Яковлевская Запонорской волости Богородского уезда Московской губернии. Средний сын Калины Григорьевича Куклева, иконописец.

• Архивные упоминания: В документах за 1901 год упоминается как взрослый житель деревни Яковлевская. Упоминается в Метрической книге старообрядческой общины церкви Покрова Пресвятой Богородицы села Дулево Покровского уезда за 1915 год (в связи с рождением дочери Евдокии). Из-за неграмотности отца подпись в метрике за него поставил восприемник Егор Емельянов.

Источники информации:

1. Мануйлов Ю.Н. Словарь старообрядческих иконописцев. Казань. ИСБ. 2020.
2. Списки прихожан единоверческих церквей и лиц, состоящих в расколе, по Богородскому уезду // Центральный государственный архив г. Москвы (ЦГА Москвы). Ф. 203, Оп. 747, Д. 1730 (1850–1860-е гг.).
3. Ревизская сказка 1858 года по д. Яковлевская Богородского уезда.
4. Иллюстрированное описаніе Всероссійской художественно-промышленной выставки въ Москвѣ. 1882 г. — С.-Петербургъ; Москва: Изданіе Германа Гоппе, 1882 (p. 1).
5. Ведомость справок о судимости : Списки осужденных в 1893 году : книга 4, стр. 105 (p. 1).
6. Ведомость справок о судимости за 1903 год : Алфавитный указатель лиц, стр. 75 (p. 2).
7. Ведомость справок о судимости за 1906 г. (Новочеркасск) (p. 1).
8. Ведомость справок о судимости за 1909 г. Новочеркасский Окружной Суд. Запись № 134850.
9. Ведомости справок о судимости за 1911 г. (Коломна, дело 121/911, 50 и 173 М.) (p. 1).
10. Списки старообрядцев Богородского уезда начала XX века (ЦГА Москвы, Ф. 203 / Ф. 16, переписные листы за 1901 год по д. Яковлевская) (pp. 1-2).
11. Метрическая книга старообрядческой общины церкви Покрова Пресвятой Богородицы села Дулево Покровского уезда за 1915 год // ЦГА Московской области (ЦГАМО). Ф. 14989, Оп. 1, Д. 63, Л. 168 (p. 2).

Ваш,

Ю. Мануйлов.

 

Хранители времени: Днепрская икона Богоматери

Сентябрь 1810 года. По заволжским степям, укутанным ранней осенью, к берегам Большого Иргиза держит путь зажиточный крестьянин со своими сыновьями. В их руках — бережно завернутая в холст, только что написанная икона, которой суждено будет пережить погромы, обыски и закрытие монастырей. Этот образ Днепровской Богородицы дошел до наших дней в безупречной сохранности, и сегодня мы попробуем совершить путешествие во времени, пройдя по следам его создателей и разгадав тайну, спрятанную на обороте иконы.

На тыльной стороне иконы находится рисованный круглый медальон. Внутри него чернилами, аккуратным полууставом — каллиграфическим книжным письмом старообрядцев — выведена подробная памятная запись:

Сiя с[вя]тая Икона днѣпровскiя Б[о]жiя матери тщанiемъ I усердиемъ

полагается въ кладу въ старообрядческiй покровскiй монастырь свободнымъ

земледѣльцемъ Іваномъ Васильевымъ І супругой его ариной Карнѣевой Малачуевыми лѣта ҂ЗТІѲ (7319) сентября ВI (12) дня

 

В этой короткой записи скрывается большой объем исторической информации. Давайте разберем главные маркеры.

В самом низу медальона стоит буквенное обозначение года под титлом, записанное по допетровской системе «от Сотворения мира»: ҂З Т І Ѳ.

·         ҂З — 7000

·         Т — 300

·         І — 10

·         Ѳ (фита) — 9

В сумме это дает 7319 год. Поскольку вклад был сделан в сентябре (когда по церковному календарю наступало новолетие), для перевода на современный календарь надо  вычесть 5509 лет. Получается дата: 12 сентября 1810 года.

Вкладчик иконы — не дворянин и не именитый купец, а крестьянин Иван Васильевич и его супруга Арина Корнеевна Малачуева, сделавшие дар в монастырь. В 1810 году именование «свободный земледелец» — это не просто слова, а официальный юридический статус.
За 7 лет до этого, в 1803 году, император Александр I издал знаменитый «Указ о вольных хлебопашцах». Крестьяне получили право выкупаться от помещиков на волю целыми деревнями и семьями вместе с землей. Стоило это огромных денег (сотни рублей серебром за душу). То, что старообрядец Малачуев смог выкупить себя и сыновей, а затем заказать дорогую икону в монастырь, говорит о невероятной предприимчивости, зажиточности и истинно старообрядческом трудолюбии этой семьи.

Когда речь заходит о высококлассной старообрядческой иконописи начала XIX века, первыми на ум приходят иконописные центры Горнозаводского Урала (знаменитый Невьянск), Выговский старообрядческий центр, Ветка. Однако визуальный анализ этого образа заставляет решительно отвергнуть эти гипотезы в пользу Заволжья. Главным доводом  в моих рассуждениях, явилось особое почитание Днепрской иконы Богородицы в поволжских скитахи Иргиза.

Сам Днепрский извод (нередко путаемый с классической Корсунской иконой) обладал для староверов огромным догматическим значением. На этих образах правая рука Богородицы всегда поднята к груди, причем её мизинец плотно прижат к ладони — в этом жесте молящиеся видели бессловесное подтверждение истинности двуперстного крестного знамения. Одеяния же Христа традиционно покрывались «гребенчатым» ассистом — ритмичными, параллельными золотыми штрихами, напоминающими зубцы гребня.

Надо отметить, что почитание Днепрской иконы Богородицы не ограничилось только поволжскими скитами Иргиза. По мере развития старообрядческой культуры этот строгий канон подхватили главные художественные центры империи:

До наших дней дошел уникальный, филигранный образ Днепрской Богоматери, приписываемый кисти известного палехского мастера Салапина.

Палешане, славившиеся своей миниатюрной графикой и вытянутыми, изящными пропорциями, превратили строгий канон в подлинную драгоценность. В иконе Салапина традиционный оранжево-красный хитон Младенца и плавь ликов выполнены с такой ювелирной тонкостью, что детали кажутся написанными не кистью, а тончайшей иглой, мерцающей в лучах сусального золота. Палехские мастера смогли примирить строгие требования старообрядческого заказа с утонченной эстетикой старинных царских изографов.

Еще одним выдающимся свидетельством признания этого извода стал небольшой домашний образ Днепрской Богоматери, созданный в Москве в 1860 году. 

Живопись этой иконы заключена в изящный серебряный рамочный оклад басменного типа, а на торце пластины сохранился полный «паспорт» изделия: клеймо пробирного мастера А. А. Арцибашева (1860 г.), городское клеймо Москвы (Георгий Победоносец) и именник мастера МШ, который мог принадлежать мастерам, работавшим в Москве. Один из них - Михаил Шелапутин, принадлежавший к прославленной старообрядческой династии ювелиров-Шелапутиных, а второй - Максим Дмитриевич Шеин, имевший клеймо с такими же инициалами. 

Ярчайшим подтверждением того, как Днепрский извод укоренился в самом сердце старообрядческой Москвы, служит грандиозный образ, хранящийся сегодня в собрании Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея-заповедника.

Описание: Богоматерь Днепрская. 1867 г. Москва. Мастерская МД Шеина (клеймо МШ). Дерево, серебро, стекло; живопись, штамповка, чеканка, гравировка, золочение, эмаль. 37,2х31,5 см. Сергиево-Посадский государственный историко-художественный музей-заповедник.
Памятник представляет собой сложнейший синтез иконописного и ювелирного искусства: дерево, серебро, стекло, живопись, штамповка, чеканка, гравировка, благородное золочение и изысканная эмаль.

Возвращаясь к нашему первому образу 1810 года, мы помним, что Иван Малачуев вез его в Верхне-Покровский девичий монастырь на Иргизе, где копия чудотворной Днепровской иконы была главной святыней. Благоденствие монастыря оборвалось в 1830-х годах, когда Николай I начал жестокое «иргизское разорение», силой отбирая храмы и изымая святыни.

Ваш,

Ю.Мануйлов.

 Как одна записка раскрыла тайну иконы XIX века

Представьте, что вы держите в руках старинную икону конца XIX века. На ней изображен преподобный Сергий Радонежский. Икона красивая, яркая, но... немая. Мы ничего не знаем о том, кто её создал, для кого и сколько она стоила.

Но если мы перевернем её, то обнаружим невзрачный клочок бумаги, исписанный беглым, почти нечитаемым дореволюционным почерком. Это — наряд-заказ, подлинная шпаргалка иконописцев из знаменитых иконописных владимирских сел.

Давайте вместе расшифруем этот ребус и узнаем, как создавалась эта икона. Гарантирую: после этого вы начнете смотреть на старинные иконы совершенно другими глазами!

В XIX веке иконы возили по всей стране огромными партиями на телегах. На обороте нашей доски синим карандашом размашисто написано: «1 возъ // резну». Это значит, что икона ехала в первой повозке обоза, а маркер «резну» указывал, что внутри лежит дорогой товар — иконы в резных рамах.

В самом низу этикетки мастера оставили точный адрес доставки для офеней (бродячих торговцев): «N 16 Гостилово нов. татиана Леонтьевна».

Для извозчика это был понятный путевой лист: «Нов.» — это видимо деревня Новое Гостилово (в Ярославской губернии), «N 16» — номер купеческой лавки или дома на местном торгу, а ждала этот заказ зажиточная хозяйка — Татьяна Леонтьевна.

Владимирские иконописные артели работали по принципу конвейера. Один мастер готовил доску, второй золотил, третий писал одежды, четвертый — лица. Чтобы они не переругались и сделали всё точно, старший мастер писал на этикетке краткое «техническое задание».

Давайте разберем его по строчкам и сравним с результатом на лицевой стороне иконы:

1. «10 вер. Сергія Пояснымъ // троицей вуглу...»

·         Что на иконе: В центре мы видим поясное изображение Сергия Радонежского. Размер иконы — ровно 10 вершков (чуть больше 44 см). А в верхнем левом углу, как и просил заказчик, написана миниатюрная Святая Троица — сюжет, напоминающий о чудесном явлении ангелов святому Сергию.

2. «...позолоту чекан. Емальну...»

·         Золотой фон за головой святого не плоский. Если присмотреться, он покрыт тончайшим рельефным узором из колец и точек. Это чеканка. Мастер брал специальный металлический стержень-пуансон и молоточком аккуратно выбивал узор прямо по золоту.

·         А широкие поля иконы расписаны яркими красками, имитирующими дорогую ювелирную эмаль (техника «под эмаль»), какую в те годы можно было увидеть на полях многих дорогих икон.

3. «...Въ травочку сънауголн.»

·         Боковые поля иконы украшены изящным золотым растительным узором из тонких стебельков. В артелях этот стиль так и назывался — «в травочку». По углам должны были быть сделаны наугольники.

4. «...одежду асистну пробельну...»

·        Пожалуй, самый красивый термин. Посмотрите на темно-коричневую мантию Сергия Радонежского: она вся прописана тонкими, сияющими лучами золота. Это ассист (или ассистная пробелка).

·         Мастер-доличник (тот, кто пишет одежды) наносил на краосочный слой линии специальным клеем из липкого сока или пивного сусла (ассистом), а затем аккуратно прижимал к нему тончайшие листочки сусального золота. Золото намертво прилипало к линиям, создавая эффект нетварного божественного света, исходящего от одежд святого. В данном случае мы видим имитуцию ассиста, пробела выполнены твореным серебром.

5. «К. Резну Ахову С Те - 1-20»

·         Что это значит: «К.» — это сокращение от Киот (деревянная застекленная рама-футляр, защищающая икону). Заказчица хотела для своей иконы не простую рамку, а «резную аховую»!

·         Слово «аховый» в купеческом сленге того времени означало высшую степень восторга — «роскошный, такой, что все ахнут». И тут же проставлена цена по Счету (С Те) за эту роскошь — 1 рубль 20 копеек. Для конца XIX века это были приличные деньги (на них можно было купить целый мешок муки).

Перед нами не просто красивая икона, икона приобреласвою историю. Мы точно знаем, как ззаказчица, возможно ярославская купчиха Татьяна Леонтьевна из Гостилова пришла к владимирским мастерам и попросила: «Сделайте мне образ Сергия Радонежского, да чтобы обязательно с Троицей в углу, с богатым чеканным золотом, эмалевыми полями, золотыми лучами на одеждах и в роскошном, аховом киоте!».

И артель выполнила этот заказ безупречно, до последней запятой, оставив нам на обороте этот удивительный путевой дневник.

Деревень с наименованием Гостилово оказалось довольно много, причем в разных регионах России.  Моежет быть интуиция подсказывает, но я дума, что это могда быть деревня Гостилово - в Романов-Борисоглебском (на Санкт-Петербургском почтовом тракте от границы Ярославского уезда до границы Рыбинского) и Рыбинском (по торговому тракту из Рыбинска в с.Большое при реке Черемхе) уездах. Сейчас рядом две деревни - Старое Гостилово и Новое Гостилово, Большесельского района.

НАдо добавить, что подобных наклеек с заказми сохранилось не так уж и много. Я просто приведу еще одну икону в которой фигурирует конкретная мастеркая Смирнова.

Не буду разбирать текст на этикетке, кому интересно, попробуйте сами прочесть.Будут вопросы, пишите и спрашивайте.

Ваш, 

Юрий Мануйлов.

 Забытые женщины петровской эпохи заговорили: текст на иконе раскрыл их имена

Изучение музейных артефактов часто напоминает детектив, где главными уликами становятся едва заметные детали. Недавно в поле моего зрения оказалась старинная икона «Богоматерь Владимирская» из собрания Государственного исторического музея (ГИМ 9234). В карточке датировка указана 1707 год, дата появления первой записи на оборотной стороне иконы. Думаю, что это близко к дате написания иконы, если бы этих дат не было, я бы датировал её концом XVII или самым началом XVIII века, а в музейной карточке местом происхождения значится Москва. Однако самое интересное, как это часто бывает, скрывалось на обороте, на ветхой тканевой «рубашке». Здесь обнаружился уникальный трехэтапный династический летописец петровского времени, оставленный членами старинного дворянского рода Глебовых.

История, ожившая за этими текстами, охватывает смену нескольких поколений хозяек московской усадьбы и делает икону уникальным свидетельством частной жизни начала XVIII века. Началось всё в июле 1707 года. Пожилая вдова знаменитого воеводы и думного дворянина Михаила Ивановича Глебова, Ирина Сидоровна, решила передать главную семейную реликвию в семью своего наследника — сына Леонтия, служившего московским стольником. По старинной традиции образ вручили новой хозяйке дома, невестке Ирины Сидоровны — Мавре Ивановне.

Примечательно, что Леонтий был далеко не единственным сыном в семье — у думного воеводы Михаила Глебова подрастали еще два сына, Богдан и Яков. То, что в июле 1707 года мать выделила из всех именно Леонтия, имеет огромное значение. Этот шаг фактически закреплял за ним статус главного преемника родовой усадьбы на Кулишках и превращал его молодую семью в хранителей ключевой династической святыни этой ветви Глебовых.

Прочесть эту запись на ветхой фактурной ткани было довольно сложной палеографической задачей. Главная трудность заключалась в сильном усечении имени невестки, продиктованном банальной экономией места. Вместо полного имени писец вывел под титлом загадочное «Мвро». На первый взгляд буквы складывались в «Марфу» или «Мавру», однако детальный лингвистический анализ скорописи петровской эпохи и сверка с падежными формами (в винительном падеже — Мавру) позволили точно восстановить имя — Мавра Ивановна. 

В развернутом виде этот текст читается так:

«1707-го июля въ (число) де. Сим образомъ Владимирскiя Богородицы благословила (вдова окольничего) Михаила Iвановича Глебова Ирина Сидоровна М(а)вр(у) Ивановну, жену сына своего Леонтия Михайловича Глебова».

Эта деталь, может стать, в некоем роде, научной сенсацией. Ни Ирина Сидоровна, ни Мавра Ивановна никогда не фигурировали в официальных печатных родословных книгах России — составители справочников прошлых веков их попросту «не заметили», оставив пробелы в генеалогии. Икона оказалась единственным уцелевшим носителем, сберегшим их имена для истории.

Но на этом семейная хроника не прерывается, а приобретает черты настоящей драмы. Судя по всему, Мавра Ивановна рано ушла из жизни. Прошло десять лет, и в 1717 году подрос их старший сын, капитан Пётр Глебов, который венчался с Авдотьей Алексеевной Безобразовой. Памятуя о родительском благословении, стольник Леонтий Михайлович берет ту же самую священную икону и прямо в день свадьбы встречает молодых на пороге. На нижней надписи не указан год — там указана только сама суть события: благословение снохи Авдотьи Алексеевны Безобразовой, «какъ пришли отъ венчанiя». Тогда откуда взялся 1717 год, спросите вы: это дата заключения брака между капитаном Петром Леонтьевичем Глебовым и Авдотьей Алексеевной Безобразовой, зафиксированная в официальных родословных документах и синодиках.

Здесь меня подстерегала очередная палеографическая загадка — предлог «от» в финальной фразе. В скорописи начала XVIII века он был решен в виде причудливой лигатуры: крупная выносная буква «т» располагалась прямо над буквой «о» под титлом, что визуально создавало монограмму "От". Слово же «венчания» оканчивалось на архаичный малый юс (Ѧ).

Нижний текст гласит:

«Сим образом благословил Леонтий Михайлович Глебов сноху свою Авдотью Алексеевну, какъ пришли о[т]венчанiя».

Проходит еще немного времени, наступает следующее десятилетие, и история повторяется, видимо, со вторым, младшим сыном Леонтия. Когда тот в 1727 году собирается связать себя узами брака с девицей Александрой Степановной, вновь появляется запись на иконе.

В этой записи, сделанной прямо посередине доски, писец зафиксировал благословение Александре, но в другой временной точке — «какъ пошли к венчанiю», то есть перед отправлением молодых в церковь. Буквы в дате «172» частично угасли от времени, и восстанавливать хронологию пришлось по контексту свадебных союзов этой ветви рода.

Текст в середине доски читается так:

«172(7)го сентября въ ЗI (17) де. Сим образом благословил Леонтий Михайлович невестку Александру Степанову какъ пошли к венчанiю».

Удивительно, но это расследование удалось связать с конкретной географией старой Москвы. Мои поиски в фондах Московской духовной консистории выявили упоминание внуков стольника Леонтия — братьев Александра и Дмитрия Петровичей Глебовых, живших в XIX веке. Эта нить привела прямиком на Ивановскую горку, в район Кулишек (Большой и Малый Трёхсвятительские переулки). Именно там располагалась обширная городская усадьба Глебовых. А прямо напротив стоял Храм Трёх Святителей на Кулишках, где Глебовы были не просто прихожанами, а главными попечителями. 

Тёплый северный придел Флора и Лавра этой церкви они полностью содержали и использовали как фамильную усыпальницу.

Карта старой Москвы с Трёхсвятительским переулком или Храм Трёх Святителей на Кулишках

Таким образом, все три надписи, прочтенные на обороте иконы, создавались в стенах одного и того же дома на Кулишках. Из этой усадьбы молодые пары уходили в Трёхсвятительский храм к венчанию и туда же возвращались, принимая из рук отца древний образ, ставший для нас редчайшим примером «живой родовой летописи» петровской эпохи.

Чтобы окончательно разобраться в хитросплетениях этой семейной драмы, взгляните на генеалогическую схему владельцев реликвии:

Родословная ветвь Глебовых (Петровская эпоха)

(Поколение I)

Михаил Иванович ГЛЕБОВ (ум. 1699), воевода и думный дворянин. 

Супруга: Ирина Сидоровна (ЛАДЫЖЕНСКАЯ) — вдова, благословила икону в июле 1707 г. 

(Поколение II) (дети Михаила и Ирины)

Леонтий Михайлович ГЛЕБОВ (ум. 1740), московский стольник. 

1-я супруга: Мавра Ивановна (в тексте «Мвро»), приняла икону в 1707 г. 

2-я супруга: Аграфена Петровна (ПРОЗОРОВСКАЯ), княжна.

Богдан Михайлович ГЛЕБОВ, московский стольник. (брат Леонтия Михайловича)

Яков Михайлович ГЛЕБОВ, (второй брат Леонтия Михайловича)

(Поколение III) (сыновья Леонтия Михайловича)

Пётр Леонтьевич ГЛЕБОВ, капитан.

Супруга: Авдотья Алексеевна (БЕЗОБРАЗОВА), приняла благословение иконой в 1717 г. («какъ пришли от венчания»).

Младший сын (Иван или Михаил).

Супруга: Александра Степановна, приняла благословение иконой в 1727 г. («какъ пошли к венчанию»). 

Использованные источники информации:

1. Материалы историко-палеографического описания и учетные данные карточки Государственного исторического музея (ГИМ), Москва. Шифр / инв. номер: ГИМ 9234 (И VIII 2142).
2. Архивные документы Центрального государственного архива Москвы (ЦГА Москвы): фонд №203 (Московская духовная консистория), опись №745, дело №357 (Ведомости Ивановского сорока), стр. 990.
3. Историко-топографические данные и клировые ведомости Храма Трёх Святителей на Кулишках (придел свв. Флора и Лавра), Москва.
4. Генеалогические базы данных и справочные материалы по истории дворянских родов Глебовых и Ладыженских.

На этом пока все.

Ваш,

Юрий Мануйлов.