Разгадка подписи Ахтырской иконы

Икона Пресвятой Богородицы «Ахтырская» конца XVIII века — памятник с подтвержденным авторством.

В 2016 году ко мне обратился местный торговец антиквариатом с просьбой помочь установить авторство иконы. Я понимал, что установить авторство, вот так, с лету, просто нереально.   Подавляющее большинство образов того времени оставалось анонимными, но даже те, на которых была оставлена подпись, не всегда поддаются точной атрибуции. Но в случае с этой «Богоматерью Ахтырской» размером 50,8x41,9 см, обнаруженной на антикварном рынке в Таллине, мне открылся главный ключ — четкая двухстрочная надпись скорописью на поземе: «писалъ емелианъ павловъ». Тогда я просто посоветовал написать в аннотации к иконе, что это работа выученика холуйской иконописной школы.

Определить, кто именно скрывается за этим автографом, удалось только сейчас, спустя 10 лет. 

В процессе установления авторства мне пришлось пройти через сложную историческую фильтрацию, ведь в XVIII веке в России работало несколько  иконописцев носящих фамилию Павлов и лишь два из известных на сегодняшний день мастеров, имели совпадение по имени и отчеству (фамилии).

Исключение московского кандидата

Первым кандидатом в моем списке был московский священник церкви на Арбате Емилиан Павлов (ок. 1727–1800). Он был «иконописец и финифтяный мастер третьего класса» и реставрировал росписи в Благовещенском соборе Кремля. Данные о его кремлевских работах зафиксированы в фундаментальном труде протоиерея Н. А. Скворцова «Архив Московской Святейшего Синода Конторы. Материалы по Москве и Московской епархии» (Выпуск 2, 1914 г., с. 271, 288).

Но подумав, я отверг эту кандидатуру. Почему не он? Ну во-первых, я засомневался, что московский мастер мог быть приглашен для работы в Кремлевских соборах, имея холуйскую выучку. Мне удалось найти биографические сведения о московском Павлове в архивных фондах ЦГА Москвы (исповедных ведомостей и ревизских сказок). Из них я выяснил, что священник о. Емилiан Павлов скончался ровно в 1800 году. Стиль же исследуемой иконы, особенности ее доски и пазов для шпонок указывали скорее на самый конец XVIII - начало XIX века.

 

Живописная светотеневая моделировка лика, характерная для 1 четверти мастеров лаврской школы.

Истинное авторство было доказано благодаря обнаружению уникального документа — Исповедальной ведомости церкви Вознесения Господня в нынешнем СЕргиево Посаде.

Вот как сейчас выглядит эта церковь. 

В этой Исповедальной ведомости приходской церкви Вознесения Господня Свято-Троицкой Сергиевой лавры Радонежской десятины Московского уезда за 1763 год.  «мн҃трской iконописецъ Емельянъ Паѵловъ (25 лет) жена ево Агрипена Ѳедорова (17 лет)» (ЦГА Москвы, фонд №203, опись №747, дело №312А, скан №36).

Год рождения высчитывается  - родился около 1738 года). Емельян Павлов был прихожанином церкви Вознесения. Официальный статус этой церкви - ружная приходская церковь, находившаяся в ведении Свято-Троицкой Сергиевой лавры.

Выходит, храм не являлся монастырским собором для монахов, а обслуживал постоянное местное население (прихожан). Для него ежегодно составлялись исповедные ведомости, в которых регистрировались все жители прихода. Церковь располагалась на землях, принадлежавших Свято-Троицкой Сергиевой лавре, и полностью ею обеспечивалась. Что такое ружная: Будучи лаврским приходским храмом, священники и причетки в нем получали ругу — фиксированное денежное и хлебное жалованье от Лавры. 

Заглянем немного в прошлое села Холуй, что бы понять причины моих выводов. Я ранее уже писал о Холуе, но предыдущая статья касалась аспектов работы Холуйской иконописной школы  в конце XIX - нач. XX вв.

Первое официальное документальное упоминание Холуя содержится в Жалованной грамоте царя Ивана Грозного от 1546 года Троице-Сергиеву монастырю. В то время Холуй славился как крупный центр солеварения и именовался «Соли на Холую». По грамоте царя монастырь получал право владения местными соляными варницами и освобождался от уплаты пошлин. Холуй стал полноценной богатой монастырской вотчиной. В селе был устроен подконтрольный Лавре Троицкий монастырь со своими дворами. В период Смутного времени и после него административный статус села изменился: В 1613 году царь Михаил Федорович пожаловал слободу Холуй князю Дмитрию Пожарскому в награду за освобождение Москвы от поляков. Часть солеварен при этом осталась за Лаврой.

После Пожарского слобода переходила из рук в руки к князьям Голицыным и Куракиным. Однако духовные, экономические и ремесленные связи с Троице-Сергиевым монастырем не прерывались.

В XVIII веке Лавра восстановила полное влияние над своими бывшими землями. В документах этот район официально именовался «Троицкой Холуйской слободкой». Связи между Сергиевым Посадом и Холуем стали максимально тесными, особенно в сфере иконного дела. 

Из документов Лавры известно, что в сентябре 1753 года архимандрит лавры Афанасий издал указ: набрать 10 смышленых мальчиков (от 12 до 15 лет) и привезти их в Сергиев Посад для обучения профессиональному иконописанию. В своей работе "Училище иконописания в стенах Троице-Сергиевой лавры в конце XIX — начале XX века" Л.А.Армеева пишет: "В этот класс были набраны 10 учащихся семинарии, чуть позже к ним по приказу наместника Лавры архимандрита Афанасия (Вольховского) были присоединены крестьянские мальчики из лаврской вотчины — села Холуй Вязниковского уезда Владимирской губернии". 

Обучением холуйских детей при Лавре руководил иеромонах Павел Казанович. Вот что известно о нем.

ПАВЕЛ Казанович. Иеромонах Межигорского монастыря под Киевом, иконописец. Он прибыл в Троице--Сергиеву лавру в 1748 году "с двумя живописного мастерства учениками Игнатием и Иаковом Бороховичами для обучения семинаристов иконописи.» (История Троицкой лаврской семинарии, Протоиерей Сергей Смирнов. Стр. 52.; Иером. Арсеній, „Историческія свѣдѣнія объ иконописаніи Лавры", стр. 123).».

В 1759 году о. Павел "был уволен от заведывания школой по старости, a в 1764 уволен по обещанию в Киево-Мѳжигорский монастырь. (Иером, Арсѳний „Историч. свѣдѣнія объ иконописаніи въ Тр. С. Лаврѣ ", оттиск из Сборника Об. древн. рус. иск-ва при М. публ. музее, 1873, стр. 123-125; там же список работ иером. Павла.)» (Ю.Олсуфьев, Опись икон… 1920, с. 40, 71, 73, 234-235).

С началом секуляризации монастырских земель в 1764 году, наступили самые тяжелые годы в деятельности школы. Только участие в ее судьбе Архиепископа Платона помогло сохранить школу. 

 Интересно, что в монастыре была всего лишь одна штатная должность иконописца. После о. Павла  эту должность занял живописец Исидор Ленков (я нашел записи о нем в архивных документах). Полное имя его записано в них так - ЛЕНЬКОВ Сидор Андреев (род. ок. 1733 г.). В Исповедной ведомости приходской Введенской церкви Троице-Сергиева монастыря Радонежской десятины за 1763 год есть упоминание о «монастырском живописце» Сидоре Андрееве Ленькове. «Монастырский живописецъ Сидор андреевъ снъ леньков (30 лет) жена Ево Устинія Григорьева (28 лет) снъ их Ѳеодор (3 года)» (ЦГА Москвы, фонд №203, опись №747, дело №312А, стр. 28). Леньков был из первых учеников школы «Живописец, был в числе десяти семинаристов, учившихся живописи в Лавре с 1748 года y иеромонаха Павла Казановича: с 1764 оставлен в числе служителей Лавры; с 1776 занимался обучением живописи» (Иером. Арсений „Исторические свѣдѣнія объ иконописаніи въ Тр. Сергіевой Лаврѣ", оттиск из сборника 06. древ. рус. искусства при Моск. Публ. музее, 1873 г., стр. 124, 126). Если быть точным, то с 1766 штатным иконописцем, первоначально был назначен холуянин Иван Субботин, а всего через несколько месяцев его сменил  Исидор Леньков» (РГАДА. Ф. 1204. Оп.1. Д. 16 (1764). Л. 20.).

С 1758 года эти подросшие ученики официально получали от Лавры денежное жалованье как штатные мастера, но оставались жить и работать при монастыре.

Емельян Павлов в 1763 году - 25-летний «монастырский иконописец» Емельян Павлов по возрасту идеально подходит под ту самую волну талантливых холуйских юношей, которых Лавра забирала к себе на обучение в 1750-х годах.

Возможно, рожденный в Холуе, но обученный академическому письму в Лавре, он сочетал в себе обе традиции. Именно поэтому написанная им Ахтырская икона несет в себе те самые яркие, узнаваемые черты холуйских писем, которые в свое время дали мне основание назвать ее холуйской иконой.

Спрос на лаврские иконы во второй половине XVIII века был очень высок. Из архивных документов известно, что Лавра в этот период нанимала и координировала целые артели холуйских иконописцев. Они писали иконы по заказанным лаврой образцам, которые затем продавались в монастырских лавках как «троицкие».

Вот некоторые образцы этих икон. 

И в конце истории фрагмент иконы с подписью Емилиана Павлова.

Подпись Емельяна Павлова на лицевой стороне иконы.

 Текст читается: «писал емелианъ павловъ» —  получается, что Емельян Павлов жил в Сергиевом Посаде, был прихожанином указанной церкви, но не был штатным иконописцем лавры. Сопоставление лаврских архивных документов и надписи на иконе позволяют предполагать, что это именно он написал данную икону.

Ваш,

Ю.Мануйлов.