«...Прошу вас, тетенька Стефанида»: о чем рассказала оборотная сторона иконы

В прошлом году я писал о московских иконописцах Брониных. Самой известной личностью среди них был мастер Захарий Федорович Бронин. Поскольку прямых сведений о занятиях его сыновей иконописью тогда не имелось, я не стал вдаваться в подробности жизнеописания семьи.

Однако на днях на форуме ХВИ была выставлена икона «Ангел Благое молчание». На её оборотной стороне сохранились надписи, которые показались мне крайне интересными, так как в них фигурировала фамилия Брониных. Я связался с владелицей иконы, и она поделилась детальными фотографиями оборота, по которым удалось прочесть текст и понять, кому он адресовался.

Надписи на иконе:

«Внижно(й) Стефаниде Анътипьевой Брониной // за I (10) серебромъ».

Над пазом для утраченной нижней шпонки идет вторая запись:

«Еще прошу васъ тетинька Стефанида ненашлосъ ли Е(ще)? // какихъ рисунковъ то прошу саватиевне передайте (их)».

Прежде чем дать вам пояснения к этим надписях, я покажу семейное древо Брониных, что бы было проще понять, кто кому и кем доводился.

Поколение I

• 1. Фёдор Афанасьевич Бронин (1744/1749 — 1817). Иконописец, авторитетный учитель федосеевского старообрядческого согласия, позже перешедший в поморское согласие (Монинская моленная). С 1794 года жил в Москве, числился купцом 3-й гильдии в Большой Садовой слободе. Жена: Прасковья Гавриловна (род. ок. 1747/1748 — умерла после 1818). Дети: Иван, Захарий, Андрей.

Поколение II (Сыновья)

• II / 2. Иван Фёдорович Бронин (род. 1774). Переселился в Москву вместе с отцом в 1794 году. Дальнейших сведений о нем нет.
• II / 3. Захарий (Захар) Фёдорович Бронин (1777/1778 — 16 мая 1836). Иконописец, считавшийся в первой половине XIX века одним из лучших мастеров Москвы. Руководил иконописной палатой при Поморской Монинской моленной. Был купцом 3-й гильдии и мещанином. Около 1827 года перешел в единоверие. Умер от горячки. Жена: Евдокия (Авдотья) Гавриловна, урождённая Скачкова (1787 — 1861), дочь известного старообрядческого деятеля Г. Л. Скачкова. Была исключительно образованна, знала классические языки (греческий) и богословие. Переписала множество тетрадей, автор «Повести о обращении...» (1833 г.), хранительница семейного архива. Дети: Василий, Николай, Михаил.
• II / 4. Андрей Фёдорович Бронин (род. 1787/1791 — умер после 1858). Московский мещанин Большой Садовой слободы. В 1812 году венчался в церкви Преображения Господня в Преображенском. Жена: Марья Алексеевна, урождённая Тимофеева, дочь вечноцехового Ремесленной управы. В 1820 году вел судебную тяжбу со старшим братом Захарием из-за раздела отцовского наследства. Дети: Михаил, Егор (Георгий), Иван, Фёкла.

Поколение III (Внуки)

Линия Захария Фёдоровича:

• III / 5. Михаил Захарович Бронин (род. ок. 1806 — умер после 1861). Московский мещанин Садовой Большой слободы. В 1836 году зафиксирован как владелец и даритель иконописного рисунка (прориси) Хохлову. В 1845 году принял таинство миропомазания. Жил в доме своей матери Евдокии Гавриловны в Введенском приходе в Семеновской части Москвы и после её смерти стал его владельцем. Первая жена: Пелагея Гаврилова (род. ок. 1809 — умерла до 1847). Вторая жена: Акилина Иванова, урожденная Рублева (род. ок. 1830). Дети: Сергей, Фёдор, Василий, Александр, Серафима, Мария.
• III / 6. Николай Захарович Бронин (род. ок. 1807 — умер 1854). Московский мещанин, занимался перепиской книг. Позже обосновался в Нижнем Новгороде. В записи о смерти значится «арестантом», умер от «грудной водянки». Жена: Стефанида Антипьевна Бронина (род. ок. 1808). Упоминается в ревизской сказке 1858 года (50 лет) и в надписи на иконе. Дети: Иван, Николай, Екатерина, Ольга, Наталья.
• III / 7. Василий Захарович Бронин (род. ок. 1809 — умер 1846). Московский мещанин. Жил в доме матери. В 1846 году был миропомазан, в том же году умер от чахотки. Погребен на Единоверческом кладбище.

Линия Андрея Фёдоровича:

• III / 8. Михаил Андреевич Бронин (род. 1826). Предположительно, иконописец или владелец прориси с иконы «Чудо Георгия о змие» из Северодвинского собрания.
• III / 9. Егор (Георгий) Андреевич Бронин (род. ок. 1832). Московский мещанин. Первая жена: Авдотья Яковлевна (ум. 1858 от чахотки). Вторая жена: Пелагия Константиновна, урожденная Одинцова (ум. 1859 после родов). Дети: Марья.
• III / 10. Фёкла Андреевна (род. ок. 1827). В 1850 году вышла замуж.
• III / 11. Иван Андреевич Бронин (род. ок. 1839). Московский мещанин, неоднократно выступал поручителем при венчаниях.

Поколение IV (Правнуки)

• IV / 12. Фёдор Михайлович Бронин (род. ок. 1839 — 1902). Мещанин Большой Садовой слободы. Женился в 1859 году на Екатерине Астафьевой Лопатковой. Умер от болезни почек.
• IV / 13. Александр Михайлович Бронин (род. 1847). Родился в Семеновской части Москвы.
• IV / 14, 15. Серафима (ум. 1862, 12 лет) и Мария (ум. 1862, 5 лет) Михайловны. Обе умерли в феврале 1862 года от скарлатины.
• IV / 16. Марья Егоровна Бронина (род. 1858).
• IV / 17. Иван Николаевич Бронин. Отдан в рекруты в 1849 году.
• IV / 18. Николай Николаевич Бронин (род. ок. 1833 — уп. 1856).

Тайна первого слова и нижегородский след

Упоминаемая в надписи на вновь открытой иконе Стефанида Антипьевна Бронина — это жена Николая Захаровича Бронина (внука родоначальника Фёдора Афанасьевича). Мне удалось отыскать документы, согласно которым она происходила из купеческой семьи. В 1824 году Стефанида подавала прошение о выдаче свидетельства о сословии для выхода замуж за мещанина Н. З. Бронина. Благодаря этому мы знаем примерное время их венчания.

Новые архивные находки помогли пролить свет на первое, трудночитаемое слово в надписи. Изначально у меня была версия, что Стефанида названа там «книжной». Термин «книжный» в старообрядческой среде служил маркером духовной зрелости, начитанности и верности отеческим преданиям. Такой признанной начетчицей была её свекровь Евдокия Гавриловна. Вполне логично было предположить, что и Стефанида Антипьевна помогала мужу, ведь семья Николая Захаровича профессионально занималась перепиской старообрядческих книг. Первоначальное же чтение «Внижне(й)» казалось натянутым, поскольку Бронины коренным образом были связаны с Москвой.

Однако еще один обнаруженный документ заставил меня пересмотреть выводы. Это прошение на Высочайшее имя, поданное совместно нижегородским купцом А. Ф. Сосниным и московским мещанином Николаем Захаровичем Брониным.

 Оно было опубликовано в 1872 году в сборнике «Чтения в Императорском Обществе Истории и Древностей Российских при Московском Университете»:

«Нижегородскій купецъ Александръ Ѳедоровъ Соснинъ и Московскій мѣщанинъ Николай Захаровъ Бронинъ, при всеподданнѣйшемъ прошеніи на Высочайшее имя, представили рукописную Раскольничью книгу, подъ названіемъ «Апокалипсій,» за пріобрѣтеніе коей, стоившее, по ихъ словамъ, большихъ трудовъ и значительныхъ издержекъ, испрашиваютъ себѣ Всемилостивѣйшаго вознагражденія».

Этот фрагмент наглядно подтверждает книжные интересы Брониных. Судя по упоминанию купца Соснина, Николай Захарович мог обосноваться в Нижнем Новгороде уже к 1844 году.

Таким образом, версия со словом «Внижне(й)» (т.е. «В Нижнем») обретает реальный исторический фундамент. Свежие документы подтверждают: Николай Захарович с супругой действительно перебрались в Нижний Новгород. Там Бронин занялся активной агитацией, пытаясь склонить местных православных к поморскому согласию.

Ситуация выглядит интригующе, если вспомнить религиозную историю семьи. Его отец Захарий Федорович, а позже и мать Евдокия Гавриловна после временного закрытия Монинской моленной в 1826 году официально перешли в единоверие. Есть свидетельства перехода в единоверие и других членов семьи. По всей видимости, Николай Захарович с женой формально тоже стали единоверцами, но в душе хранили верность поморцам. По этому поводу даже нашелся официальный рапорт, сообщавший, что московский мещанин Николай Бронин «уклоняется от единоверия в раскол» — видимо, попросту не ходил в единоверческую церковь. В 1831 году он проживал в Москве вообще без паспорта, а затем объявился в Нижнем Новгороде. Там за ним потянулся целый шлейф нарушений: распространение раскола, подозрение в поджоге дома купца Молодова, кража имущества (за которую он был осужден) и, наконец, кончина в арестантском доме в 1854 году.

Кто оставил надпись?

Запись на иконе, по всей видимости, была сделана уже после смерти Николая Захаровича в 1854 году. Стефанида Антипьевна, оставшись в Нижнем, вероятно, унаследовала его архив с иконописными прорисями. Кому в итоге достались эти рисунки — вопрос открытый, но мы можем очертить круг претендентов.

Семья младшего брата отца, Андрея Фёдоровича, едва ли имела к этому отношение. Судя по архивным делам, они не поддерживали связей с линией Захария Федоровича из-за затяжного конфликта. В июне 1820 года Андрей Федорович подавал жалобу на брата Захария, который в октябре 1819 года запросил копию отцовского завещания и, вопреки воле родителя, урезал причитавшуюся Андрею долю имущества. 

У Андрея Фёдоровича было трое сыновей. Лишь об одном из них — Михаиле Андреевиче — есть некое упоминание в связи с иконописной прорисью «Чудо Георгия о змие». Теоретически он мог сделать надпись, но из-за семейной вражды это маловероятный сценарий.

Если вернуться к тексту надписи, автор использует ласковое обращение «тётенька». Это указывает на близкого родственника, скорее всего, племянника. Стоит отметить, что надписи сделаны разными почерками — возможно, писали два человека. Из содержания второй записи следует, что этот «племянник» часть рисунков уже забрал, а в случае обнаружения новых просит передать их ему через некую «Саватиевну» (вероятно, общую знакомую или родственницу-мирянку).

В семье старшего брата покойного мужа, Михаила Захаровича, росло трое сыновей: Сергей (ум. 1855), Василий (ум. 1846) и Фёдор (1839–1902). Сам Михаил Захарович был человеком обеспеченным, но данных о том, перенял ли он отцовское иконописное ремесло, у нас нет. Жили они в Москве в доме матери, Евдокии Гавриловны.

Василий и Сергей Михайловичи отпадают по датам кончины. А вот Фёдор Михайлович Бронин дожил до 1902 года. Примечательно, что его последним местом жительства на конец жизни значится та самая Большая Садовая слобода, где стоял родовой дом Брониных. В 1854 году (на момент смерти дяди в Нижнем) Фёдору было около 15 лет — возраст ученичества и творческих поисков. Он вполне мог детально расспрашивать тётку о наследии. Разница в почерках тоже укладывается в эту гипотезу: первая надпись, выполненная строгим поморским полууставом, выглядит архаично, а вторая, сделанная беглым письмом, близким к гражданскому, вполне могла быть набросана рукой молодого человека.

Конечно, в списке претендентов мог оказаться и кто-то со стороны кровных родственников самой Стефаниды Антипьевны, но поскольку сведений о её девичьей семье почти нет, версия с племянником по мужской линии Брониных (а именно Фёдором Михайловичем) выглядит наиболее весомой.

 И в заключении еще один документ (список с книги и посвящение, написанное рукой Евдокии Гавриловны) и после её смерти купленный у внука Фёдора Бронина.

А вот имя мастера, написавшего этот образ «Ангела Благое молчание», пока остается загадкой. Будем ждать новых находок, на этом я прощаюсь с вами, мои читатели.

Ваш,

Юрий Мануйлов.