К вопросу об источниковедческой ошибке в изучении старообрядческого иконописания Казани: мстёрская и казанская ветви Култышевых

Автор: Юрий Николаевич Мануйлов (Эстония).

Аннотация: Статья посвящена выявлению и исправлению укоренившейся в современной историографии ошибки, связанной со смешением биографических данных мастеров-иконописцев Култышевых (Култышовых), работавших в Казани во второй половине XIX века. На основе комплексного анализа архивных источников, некрополистики и памятников старообрядческой иконописи авторами доказывается существование двух независимых иконописных династий: местных мещан-федосеевцев (Даниловичей) и мстёрских отходников-поморцев (Ивановичей). Особое внимание уделено фигуре казанского иконописца Н. М. Пухова как связующему звену в реконструкции казанской федосеевской школы.

Ключевые слова: старообрядчество, иконопись Казани, Мстёра, федосеевцы, поморское согласие, Н. М. Пухов, источниковедческий анализ.

Введение

Во второй половине XIX века Казань являлась уникальным многоконфессиональным узлом Поволжья, где сосредоточились нетолько мусульманские и православные общины, но и  крупнейшие общины старообрядцев различных согласий. Иконописный промысел в этой среде развивался как за счет местных потомственных иконописцев, так и благодаря притоку мастеров-отходников из традиционных владимирских центров (Мстёры, Палеха, Холуя).

Фрагментарность фиксации ремесленников в официальных документах Российской империи (полицейских ведомостях, епархиальных отчетах, судебных справках) часто приводит современных исследователей к верификационным накладкам. Наиболее показательным примером такой ошибки в казанском краеведении стало слияние упоминаний об «иконописце Иване Култышеве» в одну биографию. Цель данной статьи — провести четкую генеалогическую, социальную и конфессиональную сепарацию двух абсолютно разных фамильных ветвей однофамильцев.

Историография вопроса и суть заблуждения

В ряде современных публикаций (в частности, в трудах Т. Р. Валиуллина) казанская деятельность братьев Култышевых рассматривается как хронологически единый процесс. Обнаруживая в документах 1870–1880-х годов имя «Ивана Култышева», исследователи не учитывали разность отчеств, сословного статуса и, главное, религиозного толка, механически объединяя мстёрских купцов и иконописцев, принадлежащих к поморскому толку с местными мещанами-федосеевцами. Для деконструкции этой ошибки необходимо пошагово восстановить историю каждой ветви.

Ветвь № 1: Казанские мещане Култышевы (Федосеевское согласие)

Эта династия представляет коренное казанское старообрядчество беспоповской традиции (федосеевское старопоморское согласие). Родовым маркером ветви является отчество Даниловичи.

1. Яков Данилович Култышев (1835 – 01.11.1875). Иконописец, чья деятельность была тесно связана с главным всероссийским центром федосеевства — Преображенским кладбищем в Москве. Документы из Собрания М. И. Чуванова (БАН), введенные в оборот Е. М. Юхименко, фиксируют важнейший факт: в 1855 году 20-летний Яков Данилович выкупает за колоссальную для ремесленника сумму в 40 рублей серебром рисунки-прориси умершего московского старообрядческого иконописца Гурия Иванова.  

Высокий социальный и имущественный статус казанской ветви Даниловичей подтверждается и материалами Сенатских объявлений. Так, в "Алфавите владельцам, на имения коих наложены запрещения" за 1871 год зафиксирован иконописец Яков Данилович Култышев (записи № 20,349 и № 31,179). Наличие официального сенатского запрета на продажу и залог имущества юридически доказывает, что уже к 1871 году Яков Данилович являлся крупным казанским домовладельцем и участником серьезных финансово-экономических отношений (будь то вексельные обязательства или обеспечение крупных иконописных подрядов). Впоследствии, после кончины Якова в 1875 году, эта семейная недвижимость (вероятно, усадьба и мастерская на улице Дальней Ямской), очевидно, перешла к его брату — Ивану Даниловичу (Младшему), зафиксированному в рукописях Н. Я. Агафонова в статусе домовладельца той же улицы.

Яков Данилович похоронен на Старопоморском (федосеевском) участке Арского кладбища Казани.

2. Иван Данилович Култышев (Старший) (1850 – 06.07.1874). Казанский мещанин-иконописец, ушедший из жизни в возрасте 24 лет и упокоенный рядом с братом Яковом.

3. Иван Данилович Култышев (Младший) (упом. в 1888 г.). Наличие двух сыновей с одинаковым именем в одной старообрядческой семье — редкая, но зафиксированная практика наречения в честь разных святых Иванов. Именно Иван Данилович-младший являлся главой мастерской и домовладельцем на улице Дальней Ямской (Суконная слобода Казани).

Иконографические и стилистические особенности школы Култышевых–Даниловичей на примере памятников круга Н. М. Пухова

Высокий уровень художественной школы Култышевых–Даниловичей, переданный их ученикам, наглядно иллюстрируется сохранившимся материальными памятниками, а именно двумя иконами в частных собраниях

Первая икона в частном собрании Курта Эберхарда (Германия)  «Богоматерь Казанская" работы Николая Матвеевича Пухова, и датированная 1905 годом. [1] 

Икона «Богоматерь Казанская» 1905 года представляет из себя образец классической старообрядческой иконы, ориентированной на строгие традиции приверженцев старой веры. На оборотной стороне иконы имеется авторская подпись:  «Сiя икона написана въ казани мастерамъ Николаемъ М. Пуховымъ. 1905 г.»

Анализ данного памятника выявляет глубокое следование архаичной дониконовской традиции, транслировавшейся в мастерской Ивана Даниловича Култышева (Младшего). Икона выполнена в характерной поморско-федосеевской стилистике: строгое личное письмо с неяркими плавями, глухие стемненные тона мафория Богородицы с лаконичными разделками, выполненными черными линиями, контрастирующие с золотым нимбом и золотой оторочкой мафория, и сдержанная проработка доличного письма. На полях иконы изображены прямостоящие приписные фигуры Ангела хранителя (слева) и святой мученицы Татианы, что свойственно заказным старообрядческим моленным образам.

Вторая икона в собрании казанского коллекционера и мецената В.Ю.Сорокина. Икона опубликована Т.Р.Валиуллиным [6]. 

При общем сходстве этих двух образов, нужно отметить более вытянутые фигуры приписных фигур и шеи Богородицы. Возможно это вызвано более вытянутой по вертикали самой доски.

Наличие подписей с указанием конкретных дат на сохранившихся иконах фиксирует их место в истории казанской мастерской,  а уровень работ подтверждает профессиональный статус мастера, и служит вещественным доказательством непрерывности казанской федосеевской иконописной школы, шедшей напрямую от наследия Преображенских мастеров через братьев Даниловичей Култышевых к мастерам начала XX века».

Что же известно о личности Николая Матвеевича Пухова?

Фигура Николая Матвеевича Пухова (упом. в 1886–1905 гг.) выступает главным верификатором существования ветви Даниловичей. Известно, что Пухов был казанским иконописцем личником («лицы писалъ») и работал преимущественно для старообрядческой аудитории. Профессиональное образование он получил непосредственно в мастерской Ивана Даниловича Култышева (Младшего) на Дальней Ямской.

Пухов был не просто ремесленником, но и крупным знатоком древнерусской живописи: на Казанской ремесленной и сельскохозяйственной выставке 1886 года он экспонировал личную коллекцию редких старинных икон XIV–XV вв. Будучи близким другом знаменитого казанского краеведа Н. Я. Агафонова, Пухов посещал заседания Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете.

В рукописи Агафонова «Казанский летописец» зафиксирован переломный для нашего исследования эпизод: 9 октября 1888 года во время прогулки по Арскому кладбищу Н. М. Пухов лично указал краеведу на захоронения братьев своего «здравствующего» учителя — иконописцев Якова и Ивана (Старшего) Даниловичей Култышевых. Этот факт полностью легитимизирует трех братьев-Даниловичей и отделяет их от мстёрских однофамильцев.

Ветвь № 2: Мстёрские отходники Култышевы (Поморское согласие)

Параллельно с Даниловичами в Казани разворачивала деятельность купеческая династия Култышевых, имеющая отчество Ивановичи. Они представляли собой совершенно иную социокультурную общность — иконописцы-отходники из слободы Мстёры Владимирской губернии.

1. Иван Иванович Култышев (1831 – 07.02.1885). Выходец из временнообязанных крестьян Мстёры. Прибыв в Казань, он открыл торговое и производственное дело, позволившее ему быстро войти в казанское купечество. В 1871 году его мастерская уже имела постоянный штат подмастерьев.

2. Петр Иванович Култышев (род. ок. 1835 – ум. после 1890). Младший брат Ивана Ивановича, мещанин г. Казани.

Уникальные сведения об этой ветви содержатся в «Известиях по Казанской епархии» за 1872 год (№ 16). Рапорт благочинного Георгиевского прихода г. Казани сообщает, что братья Култышевы-Ивановичи являются «раскольниками поморской секты от рождения, признающими брак». Более того, внутри казанской поморской общины они занимали высшие клерикальные посты: один служил дьяконом, второй — дьячком.

 Авторитет мстёрских мастеров был столь велик, что православное синодальное население массово скупало их продукцию, а приходские священники тайно приглашали братьев-поморцев в православные храмы для ремонта интерьеров. Однако этот компромисс между профессионализмом старообрядцев и нуждами господствующей церкви привел к громкому межведомственному скандалу.

Прямая причина жестких административных санкций раскрывается в синодальной периодике тех лет. Правящий архиепископ Казанский и Свияжский Антоний (Амфитеатров) во время личной ревизии одного из храмов обнаружил вызвавший его возмущение прецедент. Как сообщали четыре года спустя «Астраханские епархиальные ведомости» (1876 г., № 9), архиерей усмотрел в церкви запрестольный крест, "на которомъ у распятаго Христа Спасителя въ искаженномъ видѣ изображено простертіе перстовъ руки". Данное "искажение" являлось не чем иным, как демонстративным написанием старообрядческого двуперстия вместо синодального троеперстия на главном алтарном распятии храма.

Автором этого поновления был официально назван иконописец Култышев (исходя из контекста — Петр или Иван Иванович). Резолюция Преосвященного Антония на рапорт городского благочинного была бескомпромиссной: "иконописцы раскольники Култышевы и другіе подобные имъ отнюдь не были допускаемы ни къ какимъ работамъ по церквамъ Казанской епархіи", а духовенству на местах вменялось в обязанность отслеживать и ни в коем случае не освящать иконы, писанные "безобразно" (то есть в дониконовской, раскольнической манере).

Примечательно, что в данном циркуляре официальная церковь не просто запрещает работу конкретных мастеров, но и дает уничижительную сословную оценку всему владимирскому иконописному отходу, указывая, что запрет относится к образам, "писаннымъ извѣстными Владимірскими малярами, откуда вышли и братья Култышевы".

Этот документ 1876 года имеет важнейшее источниковедческое значение для нашего исследования:

1. Он четко привязывает братьев Култышевых-Ивановичей к владимирским иконописным центрам (Мстёре), полностью обособляя их от местных казанских Даниловичей.

2. Он демонстрирует, что мстёрские мастера, даже работая по найму в никонианских церквях, оставались верны своим религиозным убеждениям и использовали любую возможность для фиксации дониконовского догмата (двуперстия) в сакральном пространстве.

3. Сам факт перепечатки этого казанского казуса в Астрахани свидетельствует о том, что прецедент с Култышевыми воспринимался церковными властями как общеепархиальная угроза, требовавшая противодействия старообрядческому влиянию по всему Поволжью.

Связь с отходническим промыслом и Мстёрой подтверждается и финалом биографии Петра Ивановича. В «Ведомости справок о судимости» за 1890 год зафиксирован приговор Мирового судьи 2-го участка Чебоксарского округа от 24 августа 1890 года, согласно которому 55-летний иконописец Петр Култышев (прямо указан как уроженец Мстёры) был осужден на 3 месяца тюрьмы по 169 ст. Устава о наказаниях (за мелкое похищение или присвоение имущества). По всей видимости, на склоне лет, после смерти старшего брата-купца, мастер подрядился на работы в Чебоксарском уезде, где вступил в имущественный конфликт с заказчиком.

Главным научным аргументом в пользу разделения семей служит хронология. Иконописец Яков Данилович (местный федосеевец) и иконописец Петр Иванович (мстёрский поморец) родились в один и тот же год — около 1835 года. Невозможно представить, чтобы один и тот же человек одновременно являлся потомственным казанским мещанином, покупающим прориси в Москве, и временнообязанным крестьянином Владимирской губернии, служащим поморским дьячком в Георгиевском приходе Казани.

Заключение

Таким образом, источниковедческий анализ позволяет уверенно заявить о бытовании в Казани во второй половине XIX века двух независимых иконописных семейств с фамилией Култышевы (Култышовы).

Исправление этой ошибки не просто восстанавливает биографическую справедливость, но и существенно обогащает наши представления о внутренней структуре казанского старообрядческого искусства. Мы видим, как федосеевская линия (через покупку наследия Гурия Иванова и обучение Н. М. Пухова) сохраняла элитарную, дониконовскую традицию, в то время как поморская линия мстёрских купцов Ивановичей представляла собой коммерчески успешный и социально активный пласт иконописного дела.

Источники и литература

I. Источники

1. Агафонов, Н. Я. Казанский летописец : рукопись / Н. Я. Агафонов. — Казань, 1881–1888. — С. 391. 

2. Библиотека Академии наук (БАН). Собрание М. И. Чуванова. — Оп. 2. — Д. 138. — Л. 17. 

3. Ведомость справок о судимости. Ч. 1. Справки о судимости по приговорам мировых судебных установлений. Кн. 11. — Санкт-Петербург : Типография Правительствующего Сената, 1890. — С. 160. 

4. Государственный архив Республики Татарстан (ГА РТ). — Ф. 377. — Оп. 1. — Д. 59. — Л. 2. 

5. Рапорт благочинного Георгиевского прихода г. Казани и резолюция Его Высокопреосвященства от 12 июня 1872 года // Известия по Казанской епархии. — Казань, 1872. — № 16. — С. 486. 

6. О распоряжениях относительно улучшения иконописания в Казанской епархии // Астраханские епархиальные ведомости. — Астрахань, 1876. — № 9. — С. 12. 

II. Литература

6. Валиуллин, Т. Р. Мастера иконописного дела среди ремесленников серебряного цеха в Казани во второй половине XIX – начале XX в. / Т. Р. Валиуллин // Гасырлар авазы — Эхо веков. — 2019. — № 3. — С. 133–142. 

7. Гаврилова, Н. В. Надписи XVIII–XIX веков на иконах саратовского края / Н. В. Гаврилова // Русская поздняя икона от XVII до начала XX столетия : сборник статей / Государственный научно-исследовательский институт реставрации (ГосНИИР). — Москва : Индрик, 2001. — С. 217–226. 

8. Ключевская, Е. П. Из истории православного искусства Казанской епархии в XVIII – начале XX вв. / Е. П. Ключевская // Православный собеседник : альманах Казанской духовной семинарии. — Казань : КазДС, 2012. — Вып. 1 (22). — С. 156. 

9. Юхименко, Е. М. Старообрядчество: История и культура / Е. М. Юхименко. — Москва : Криница, 2016. — С. 673–675. 

10. Lebendige Zeugen : Ikonen aus einer deutschen Privatsammlung (Sammlung K. Eberhard) / hrsg. von K. Eberhard. — Frankfurt am Main, 2005. — Kat. 110. — S. 142, 252. 

Ваш,

Юрий Мануйлов.