От иконы к лаковой миниатюре: как драма московских цеховых Хромцовых связала артель Сапожниковых и фабрику Лукутиных

Изучая архивные материалы по знаменитой династии иконописцев Сапожниковых (Пётр Иванович и Михаил Иванович Сапожниковы), выходцев из Борисоглебских слобод, я наткнулся на имя Алексея Фокина Храмцова (Хромцова). Метрические книги Спасского Сретенского сорока Москвы документально утверждали: Алексей «жил вечно» в московском доме иконописца Петра Ивановича Сапожникова. При этом по документам он числился в черевичном цеху, как и его отец Фока Прокопьев.

Первоначально у меня возникла мысль: мог ли Алексей Храмцов быть связан с Сапожниковыми не просто как квартирант, а профессионально, по художественной линии? Прямых доказательств на тот момент не было. Однако исследовательское чутьё подсказало мне внести эту семью в свои рабочие материалы. Я понимал: глухие архивные тайны часто раскрываются позже, когда находятся новые звенья цепи. Так случилось и в этот раз.

Вернувшись к этой фамилии спустя время, я решил детально проследить судьбу младшего брата Алексея — Александра Фокина Хромцова (родился около 1789 года). По архивным выпискам из Ревизских сказок передо мной развернулась настоящая человеческая драма. За короткий период большая московская семья Хромцовых фактически перестала существовать:

·         1815 год: умирает старший брат Алексей.

·         1826 год: уходит из жизни средний брат Василий.

·         1827 год: одна за другой умирают невестка Матрена и последняя родная душа — дочь старшего брата Алексея, племянница Надежда.

В возрасте 38 лет Александр Хромцов остался абсолютно один в опустевшем московском доме. Жить в доме Сапожниковых, где всё напоминало о погибшей семье, стало невыносимо. К тому же в том же 1827 году сами Сапожниковы получили вольную и меняли уклад своей артели. Александр принимает решение навсегда покинуть Москву.

 Данилково: от сапожного дела к лаковой живописи

Следующий документ переносит нас в 1833 год. В метрической книге подмосковного села Данилково Александр Хромцов неожиданно всплывает как поручитель на свадьбе. Но главное — место его работы: «при фабрике Московского Купца Петра Васильевича Лукутина».

Лукутинская фабрика (будущее Федоскино) производила знаменитую на весь мир лаковую миниатюру: шкатулки, табакерки и портсигары. Обувщик по сословию, Александр Хромцов нашел там новое призвание. Жизнь в доме великих мастеров Сапожниковых не прошла даром. Молодые годы Александра прошли в эпицентре создания фресковых и иконных шедевров. Он годами видел, как варятся олифы, готовятся грунты и наносится позолота.

Хотя Александр, возможно, и не был чистым иконописцем, он стопроцентно был связан со сложным художественным ремеслом. Его навыки тиснения, лакирования и тонкого рисунка идеально подошли для лукутинского производства лаков, росписи по папье-маше и сусальному золоту.

Наверно, здесь надо рассказать историю Лукутинской фабрики.

Изначально (1773-1775 гг.) фабрику в сельце Данилково Московской губернии основал московский купец Пётр Иванович Коробов. Сначала он делал лаковые козырьки для армейских головных уборов (киверов), а затем съездил в Германию, перенял технологию и начал выпускать табакерки из папье-маше (как говорили в XIX веке - из битой бумаги). На крышки этих коробочек просто наклеивали бумажные картинки-гравюры и покрывали их лаком. После смерти Коробова фабрика перешла к его зятю — купцу Петру Васильевичу Лукутину (1784–1863). Именно с этого момента начинается расцвет промысла, а мануфактуру стали называть «Лукутинской». Пётр Лукутин превратил простое ремесленное производство в настоящее высокое искусство. Он отказался от наклеивания бумажных картинок. Вместо этого он нанял профессиональных живописцев, которые стали расписывать крышки изделий вручную масляными красками. На изделиях появились традиционные русские мотивы — знаменитые «русские тройки», сцены крестьянского чаепития, сюжеты из сказок и народной жизни. Лукутин усовершенствовал рецепт варки лака. Лаки стали исключительно прозрачными, прочными и идеально полировались до зеркального блеска. При фабрике открыли собственную рисовальную школу, а самых талантливых мастеров Лукутины за свой счет отправляли учиться в Москву в Строгановское художественное училище. В 1828 году Пётр Лукутин за безупречное качество продукции получил право клеймения изделий государственным гербом. С этого времени на внутренней стороне шкатулок и табакерок ставился золотой двуглавый орёл и фамилия Лукутина. Это было высшим признанием в Российской империи. Фабрика Петра Лукутина в селе Данилково (которое позже слилось с соседним селом Федоскино) — это легендарное предприятие, ставшее родиной знаменитой русской лаковой миниатюры, которое известно во всем мире как Федоскинская миниатюра.

Клеймо выглядело как-то так. 

Фабрика выпускала огромное разнообразие прочных и легких изделий из папье-маше: табакерки (коробочки для нюхательного табака) и портсигары, шкатулки и чайницы (коробки для хранения чая), пасхальные яйца, портмоне и кошельки, бювары (папки для бумаг).

Связь Хромцова с иконописным прошлым в Данилково выглядит еще более прочной, если глубже заглянуть в ассортимент лукутинского производства. Фабрика выпускала не только светские табакерки. Значительную долю её элитного производства составляли высокохудожественные лаковые иконы.

Иконы лукутинского письма имели уникальную технологию. Их писали на пластинах из папье-маше или металла масляными красками, но по особой подкладке — сусальному золоту, серебру или перламутру (техника письма «по сквозному»). После росписи образ покрывался множеством слоев бесцветного лака и полировался до зеркального блеска. Такие лаковые иконы не темнели, не боялись влаги и выглядели необычайно лучезарно, из-за чего высоко ценились по всей России.

Выявленные мною многочисленные лукутинские иконы середины и второй половины XIX века наглядно доказывают: иконный промысел в Данилково был поставлен на поток. При этом логично предположить, что такие иконы могли выпускаться фабрикой и в более раннее время (в 1820–1830-х годах), просто эти первообразы пока еще не выявлены исследователями или не атрибутированы из-за отсутствия ранних клейм. Впитанная Александром Хромцовым стилистика сапожниковской школы иконописи и знакомство с техническими приемами написания икон могли стать тем самым фундаментом, на котором Лукутины развернули свое лаковое религиозное производство.

Заключение

Благодаря комплексному анализу архивов, первоначальная интуитивная догадка полностью подтвердилась. Семья Хромцовых оказалась не просто случайными жильцами, а живым «мостом» между монументальным иконописным стилем Сапожниковых и тонкой лаковой миниатюрой фабрики Лукутиных. Драматические обстоятельства жизни заставили мастера перенести столичный художественный опыт в подмосковное Данилково, обогатив русскую лаковую живопись традициями старой иконописной школы.

Я не сказал ничего о братьях Сапожниковых, и пусть это станет заявкой к будущей статье об этой династии.

А сейчас прощаюсь с вами,

ваш,

Юрий Мануйлов.