Exercices de français и старинные семейные истории

 

«Этот старик, принимая икону, передавал её не просто как вещь — он передавал её как эстафету семейного гения, семейной муки и вечного русского поиска идеала. Но река времени уже несла эти щепки к водопаду».

                                                                                                          (Подражание Ромену Роллану)

 

В жизни всё как-то удивительно переплетено. Смотрю я на оборотную сторону старой иконы с образом Богоматери Владимирской, где три поколения одной семьи оставили свои надписи, и вспоминаю собственную юность.

Шёл 1970 год, меня призвали на срочную службу. Со мной в подразделении служил Валерий Виноградов — парень чуть старше меня, который к тому времени уже окончил институт иностранных языков в Калинине (Тверь). Его главным языком был немецкий, а вторым — французский. Во время ночных дежурств у нас оставалось свободное время, и, чтобы не тратить его впустую, я взялся за французский. Валерий помогал, мы практиковались в разговорной речи, и как-то раз он посоветовал мне почитать роман Ромена Роллана «Жан-Кристоф». К счастью, в воинской части была хорошая библиотека, а библиотекарь, почувствовав во мне увлечённого и любопытного читателя, разрешала мне самому выбирать книги.

Роман меня совершенно захватил, и четыре тома я буквально проглотил. Поскольку я незадолго до этого окончил музыкальную школу, мне были близки и понятны творческие проблемы героя; знакомая музыка Бетховена звучала в голове, а фантазия рисовала картины жизни музыканта. Я тогда скучал по дому, часто писал письма родным и заметил, что мой язык стал неуловимо меняться, перенимая у Роллана его особую, глубокую и немного возвышенную манеру.

И сейчас, вспоминая далёкие армейские годы и свои музыкальные опыты, я вдруг осознал: ведь то, что зафиксировано на доске этой иконы за 35 лет (с 1871 по 1906 год) — это самая настоящая симфония человеческой Судьбы в духе Роллана. Наверное, именно поэтому история этой иконы напомнила мне собственный опыт, переживания юности, любимого французского писателя и первые попытки разобраться в хитросплетениях человеческих судеб. Захотелось рассказать о ней так же — с уважением к большой, прекрасной и трудной жизни.

Канун Рождества 1871 года

В самом верху на доске есть надпись, датиированная декабрем 1871 года. Эту икону получает Василий Александрович Сухово-Кобылин (1782—1873). На тот момент это уже пожилой, умудрённый опытом человек из старинного дворянского рода. В историю России он вошёл прежде всего как отец замечательных детей. Его сын Александр стал знаменитым драматургом, автором «Свадьбы Кречинского», чья жизнь была полна тяжёлых судебных испытаний. Дочь Софья — одной из первых женщин-художниц, завоевавших признание Академии художеств. Старый Сухово-Кобылин оставил этот мир через два года после того, как подержал икону в руках, но она осталась в кругу людей, близких его семье.

На обороте доски дарственная надпись:

«Сею иконою Пресвятыя Богородицы Девы усердствуетъ Г(осподи)ну Григорію Филиповичу Головачеву на память 23-го Ноября 1871 года. Василий Сухово-Кобылинъ... Декабря 24-го 1871 года — Москва».

Обратите внимание, что здесь употреблено слово «усердствует». В XIX веке глагол «усердствовать» имел особое церковно-бытовое значение (p. 2). Он использовался, когда человек от чистого сердца, с благоговением и религиозным усердием приносил икону в дар или благословлял ею близкого. Из контекста понятно, что икона была подарена Григорию Филипповичу Головачёву, а дарителем был Василий Сухово-Кобылин.  Не совсем понято, почему в надписи две даты с разницей в один месяц. Скорее всего, первая дата имела отношение к какому-то событию, произошедшему 23 ноября 1871 года и в память об этом событии был сделан подарок.

Свадьба на Малой Никитской (1881)

Спустя десять лет икона переходит от умершего Григория Филипповича к Екатерине Владимировне Новосильцевой (1820—1885). Под псевдонимом Т. Толычева она писала прекрасные исторические очерки и книги для детей, а ещё была близким другом дома Сухово-Кобылиных.

На обороте появляется новая хроника:

«Перешла по наследству к Екатерине Владимировне Новосильцевой после кончины тридцатилетнего ея друга Г. Ф. Головачева 1 ноября 1880 года»

Екатерина Владимировна была бездетной, но у неё был любимый племянник — Юрий. 12 июля 1881 года она берёт эту икону и, движимая чистейшей любовью, благословляет его и княжну Марию Щербатову на брак:

«Этой иконой Екатерина Владимировна Новосильцева благословила на вечную любовь и полное счастье Юрія и Марiю Новосильцевыхъ въ день ихъ бракосочетанiя 12 июля 1881 года. Москва».

Его венчание с княжной Марией Щербатовой (дочерью знаменитого московского городского головы Александра Алексеевича Щербатова) праздновала вся либеральная Москва в церкви Святого Георгия на Малой Никитской. Тогда, в начале долгого совместного пути, молодые искренне желали друг другу «вечной любви и полного счастья», не зная, какие тектонические сдвиги готовит им грядущий век.

Накануне перемен (1906)

Проходит ещё четверть века. Май 1906 года. Юрий Александрович Новосильцев теперь известный в Москве человек, один из создателей и видных деятелей кадетской партии. В его большой квартире в Щербатовском доме на Большой Никитской постоянно собирались политики, профессора, звучали горячие споры о свободе и будущем страны.

В этот бурный год Юрий Александрович и Мария Александровна выдают замуж свою старшую дочь Марию (1882—1975). Они передают ей ту самую семейную икону, благословляя её союз с Николаем Николаевичем Авиновым (1881—1937) — талантливым молодым экономистом, учёным и преподавателем.

На иконе читаем финальные строки:

«Этой иконой Юрий Александрович Новосильцев и Мария Александровна Новосильцева благословили на вечную любовь и полное счастье Марию и Николая Авиновых в день их бракосочетания. 14 Мая 1906 — Москва»

Вместо эпилога

Судьба этой последней пары оказалась глубоко трагичной. Николай Авинов принял решение не уезжать из советской России, честно работал статистиком и экономистом, но в 1937 году его жизнь оборвалась на Бутовском полигоне. А вот его супруга, Мария Юрьевна, прошла сквозь аресты и ссылку в Казахстан, чудом пережила Великую Отечественную войну и в конце концов смогла уехать к родственникам во Францию. Именно она сохранила для нас память о своей семье и предреволюционной Москве, написав на закате дней замечательную книгу воспоминаний «Встречи с прошлым».

Удивительно, как в одной деревянной доске соединились судьбы стольких людей. И мне искренне приятно, что воспоминания о моих армейских дежурствах, уроках французского с Валерием Виноградовым и старой книге Ромена Роллана помогли мне сегодня по-новому взглянуть на эту тихую, но великую семейную летопись.

Сама же икона написана раньше, где-то в 1850- годах, скорее всего в Москве и является списком с известной чудотворной иконы. В честь принесения ее первообраза в обитель установлен праздник в общецерковном календаре. На протяжении веков Волоколамская икона Божией Матери почиталась верующими. На полях изображен ангел Хранитель и святой Иоанн Воин. Заказчиком иконы был некий Иван, соименного ему святого, иконописец изобразил на правом поле иконы, а на левом изображен Ангел Хранитель.

Первоисточники и архивные материалы

1.    Надписи на обороте иконы Владимирской Божией Матери (Частное собрание). Тексты благословений и дарений за 1871, 1880, 1881 и 1906 гг. 

2.    Авинова М. Ю. Встречи с прошлым // Новое о Сухово-Кобылине: Исследования и материалы / Сост. В. М. Селезнев. — М.: Либерия, 2002. (Воспоминания дочери Ю. А. Новосильцева о семье, Щербатовском доме и бытовании семейных реликвий).

3.    Алфавитный указатель жителей города Москвы // Вся Москва: Адресная и справочная книга на 1906 год. — М.: Товарищество А. С. Суворина, 1906. (Раздел «Новосильцевы» — сведения о домовладении на Б. Никитской, 52).

II. Историко-биографическая и мемуарная литература

4.    Авинова М. Ю., Рапп А. Ишма: Воспоминания Марии Авиновой. — Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1974. (Изданные за рубежом мемуары М. Ю. Авиновой о жизни в России, арестах, ссылке и эмиграции во Францию).

5.    Гаррис М. А. Софья Васильевна Сухово-Кобылина: Очерк жизни и творчества первой женщины-золотой медалистки Императорской Академии художеств. — М.: Синодальная типография, 1912. (К вопросу о связях писательницы Т. Толычевой / Е. В. Новосильцевой с семьей Сухово-Кобылиных).

6.    Мартиролог расстрелянных и захороненных на полигоне НКВД «Бутово» (1937–1938 гг.). — М.: Постоянная межведомственная комиссия правительства Москвы по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий, 1997. (Биографическая справка: Авинов Николай Николаевич, 1881–1937).

7.    Толычева Т. (Новосильцева Е. В.). Рассказы старушки об Отечественной войне 1812 года. — М.: Университетская типография, 1873. (Для общей биографической справки об авторе второй надписи на иконе).

8.    Шелохаев В. В. Конституционно-демократическая партия в России: документы и материалы. — М.: РОССПЭН, 1997. (Сведения об общественно-политической деятельности Ю. А. Новосильцева в 1905–1906 гг.).

III. Художественный контекст

9.    Роллан Ромен. Жан-Кристоф. Роман в 4-х томах / Пер. с франц. — М.: Художественная литература, 1970.