Загадка Братского двора: как один иконописец «умер» дважды

Занимаясь изучением фактов о жизни иконописцев с Братского двора в Москве, я столкнулся с парадоксом. В разных источниках фигурировали два персонажа с именем Петр Иванович. Сообщалось, что и тот, и другой были родом из села Кимры Кашинского уезда Тверской губернии, являвшимся в начале XIX века значимым центром филипповского согласия, оба переехали в Москву, также имеются упоминания о занятиях иконописью. Один умер якобы в 1818 году, второй - в июне 1847 года.

Два человека или один? Я попытался проверить и разобраться в этой исторической путанице.

Чтобы распутать узел, сопоставим ключевые вехи жизни персонажей. Документы упоминают двух наставников-иконописцев со схожими именами:

Петр Иванов — приехал из села Кимры, стал наставником в 1809 году, умер в 1818 году. 

Что известно о нем: иконописец, из мещан села Кимры (Доселе главным местом филипповского раскола было село Кимра, Кашинского уезда Тверской губернии.). Жил и работал в филипповской часовне в Москве (место для молельни избрано было в центре филипповства – в Рогожской части, Дурновом переулке). 

1797 год. Наставник Алексей Яковлев приглашает Петра Иванова из Кимр в Москву.

1804 и 1808 годы. Подписи «П. Иванова» стоят под соборными посланиями общины.*

В 1809 г. настоятель молельни Алексей Яковлев помешался «ради ревности непомерной к чтению и учению», и на место его избран был бывший кимрский иконописец Петр Иванов. (там же, с. 62). и в том же 1809 году был избран наставником. …московские филипповцы уговорили мещанина Петра Иванова переселиться к ним из Кимр и заняться писанием икон для молельни. Настоятель филипповской моленной Алексей Яковлев (Балчужный), стараясь охранить общину от влияния федосеевцев и поморцев, особенно хлопотал о том, чтобы рабочие и мастеровые все были из филипповцев. Он завел иконописную мастерскую, отливание икон и крестов. (Впоследствии эта специальность доведена была до такого совершенства, что к филипповцам стали обращаться с заказами федосеевцы и поморцы – местные и иногородние). Он завел при молельне переписчиков и переплетчиков книг. (Вишняков А. Старообрядческая Покровская молельня и Филипповская часовня в Москве. С. 58.). 

1812 год. Переживает французское нашествие в Москве. 

В 1818 г. Историк А. Вишняков заявляет о смерти наставника Петра Иванова.(там же, с. 64). 

На первый взгляд нет никаких вопросов: Петр Иванов, иконописец из Кимр, переехал в Москву, помогал в вопросах руководства общиной настоятелю Алексею Яковлеву. Во время французского нашествия был с ним в Москве. Алексей Яковлев был к этому времени болен и об этом пишет автор книги о таганском Братском дворе А. Вишняков. Наставником фактически стал Петр Иванов. 

Казалось бы, история первого Петра завершена. Но здесь на сцену выходит вторая биография.

Петр Иванович Бушуев — также из села Кимры, крупный деятель общины, умер в 1847 году.

Что известно о Бушуеве: иконописец, старообрядец филипповского согласия. Род. около 1760 – 1770 — умер в июне 1847. Родом из с. Кимры (Тверская губ.). 

Был приглашен (около 1797 г.) наставником Алексеем Яковлевым на Братский двор в Москве (Вургафт, Ушаков. С. 55 – 56; Юхименко, Горшкова С. 155). 

В «Собрании от церковной истории...» сохранился подробный некролог Петра Ивановича Бушуева. 

Текст содержит важнейшую деталь: «...жизнь свою провождал на Братском дворе у филипповых более 50-ти лет и достиже маститой старости...».

Приведу более обширный отрывок текста, так как он раскрывает человеческие качества Петра Ивановича Бушуева, особенности мировоззрения, характер его духовного поиска и позволяет более глубоко почувствовать суть этого человека.

«Зде же надлежит заметить о достопамятном вышеупомянутом муже филипповскаго (согласия) общежительства, Петре Ивановиче. Он в то время в их братском дворе занимал должность внешняго распоряжения по начальству и по экономии дома. При том же он был твердый блюститель християнских правил, художеством же иконописец, усердный (ревнитель) любитель християнской древности, сиречь, святых (християнских) икон и книг, довольный знаток и толкователь священнаго писания, из коего он более замечательныя предметы собственноручно изображал на картинах. Вид лица его и нравственность являли в нем внутреннюю доброту духа.  Он был кроток видом и тихо словом, но весма благоразумен и миролюбив». В конце жизни, в возрасте более 50 лет, перешел к федосеевцам. Был похоронен на Преображенском кладбище в Москве. «С таковым благопохвальным намерением оный желатель мира церковнаго жизнь свою провождал на Братском дворе у филипповых более 50-ти лет и достиже маститой старости, и предчюствуя близкую свою кончину, но желаемаго миротворства от своих сообщественнков не предвидел, и абие оставя оное филипповское обиталище и предание их, и преселися паки к нашим християном. Филипповцы же уведевше о сем, и нецыи от них более сильныя в слове прихождаху и увещеваху его возвратитися паки к ним, оный же приснопамятный старец совершенно во очию их содержимаго ими мудрования отречеся, и вожделе вельми прияти иноческий чин, чего и сподобися получити, и наречен бысть во иноцех Паисий, в том и житие свое скончал, и погребен бысть честно на Преображенском кладбище, в лето 7355 (1847), месяца июня, день(?)» (Собрание от церковной истории...). (Ю. Мануйлов. Словарь старообрядческих иконописцев, с. 42-43)

Посчитаем, когда же он приехал в Москву: вычитаем из года смерти (1847) более 50 лет жизни в общине - получаем дату приезда в Москву— конец 1790-х годов. Это в точности совпадает с началом деятельности «первого» Петра, приехавшего в Москву Петра Иванова в 1797 г.

Выходит, что Петр Иванов и Петр Иванов Бушуев — один человек. А дата «1818 год» у Вишнякова — это либо ошибка исследователя, либо год, когда Петр временно отошел от официального руководства общиной. Выходит, что в глубокой старости, предчувствуя смерть, Петр окончательно покинул Братский двор. Он перешел к федосеевцам, принял иночество с именем Паисий и скончался в июне 1847 года и был похоронен на Преображенском кладбище в Москве.   (Игнатова, с. 361; Морозова Надежда, Вильнюсский сборник Братский двор., с. 169).

Вы спросите, почему почти 30 лет нет упоминаний о нем? Действительно, это странно, но упоминания все-такие есть. Сохранилась рукописная книга «Сборник поучений, повестей нравоучительных и выписей разных», на некоторых страницах которой сохранились записи Петра Ивановича Бушуева. Записи сделаны в разные годы и в разных местах России. Рукопись дошла до нас благодаря известному российскому этнографу, собирателю фольклора и древнерусских книг Елпидифору Васильевичу Барсову.

Вот запись от 1827 года, сделанная в Саратове.

Другая запись от 1834 года сделана в Сар(атовском?) уезде.

Записи датированы 1820, 1827, 1834 годами. Выходит, что он странствовал, а возможно, и жил в Саратовском уезде. 

В двух записях от сентября и декабря 1826 года упоминается топоним и имя Аграфена Палкина**. "врощи*** Аграфене Палкиной".

Упоминаемый топоним "врощи" встречается в нескольких местах России. Наиболее близкое место от Саратова - село Роща в Нижегородской губернии. Нижегородские земли (особенно по реке Керженец) — это духовное сердце всего российского старообрядчества. 

При анализе биографий руководителей Братского двора в глаза бросается удивительная деталь: ключевые фигуры общины на протяжении десятилетий происходили из одного и того же места. Село Кимры Кашинского уезда Тверской губернии в начале XIX века было не просто крупным торговым селом, а настоящим «инкубатором» кадров для филипповского согласия.

В Москве сформировалось мощное кимрское землячество, державшее в своих руках как духовную, так и экономическую жизнь Братского двора. Настоятель молельни Алексей Яковлев (Балчужный) боялся догматического влияния конкурентов — федосеевцев и поморцев. Чтобы защитить общину, он принципиально не заказывал иконы на стороне, целенаправленно приглашал иконописцев из Кимр. Земляки из Кимр не просто писали иконы, они становились первыми лицами согласия. Когда в 1809 году Яковлев тяжело заболел, общину возглавил Петр Иванов Бушуев.  После него с 1818 года управление принял Григорий Нестерович Шлюхин, тоже иконописец и также из Кимр!

Можно предполагать, что переезжая в Москву, кимрские старообрядцы перевозили за собой учеников, подмастерьев, переписчиков книг и литейщиков. Именно эта сплоченность и земляческая порука позволили филипповцам не просто выжить в окружении других согласий, но и довести свое иконное и литейное мастерство до такого совершенства, что спрос на их иконы и литье был не только среди филипповцев, но и среди федосеевцев.

Три течения среди старообрядцев беспоповцев очень близки по своей идеологии и все три толка вышли из одного корня, однако между ними постоянно возникали идеологические трения по двум вопросам - это моление или немоление за царя и отношение к браку. Моей задачей было не выяснение этих различий, а поиск сформировавшихся различий в иконографии, различия обрядовые, позволяющие различать иконы написанные иконописцами принадлежащими к различным толкам. С одной стороны, каждое из согласий  старались привлекать к работам по украшению своих моленных домов, мастеров из числа одноверцев и вроде бы, это должно четко выявлять какие-то характерные черты в работах каждого толка, достаточно лишь изучить иконописное наследие каждого из этих течений. Но задача оказалась не столь простой, изучение биографий иконописцев, принадлежащим к этим трем толкам, показывает, что часто иконы, написанные, например, иконописцем федосеевцем, принимались поморцами и филипповцами. Различия в иконографии и стилистике были незначительные и в данном вопросе, определяющем был факт личности иконописца и его талантов. Хорошим мастерам заказывали работы не только  одноверцы, но и представители других течений. Выходит, что талант одерживал верх над догмами. Если иконописец был выдающимся мастером, его работы охотно принимались представителями других толков. По всей видимости, Петр Бушуев как раз и был тем самым признанным мастером, чей авторитет и талант ценились всеми сторонами, несмотря на внутреннюю вражду общин. Эта вражда, видимо, сильно повлияла на Петра Ивановича. Бушуев всю жизнь пытался примирить враждующие согласия — филипповцев и федосеевцев. Современники говорили о нем с иронией и уважением: «Что он де плотию водворяется с нами, а духом с преображенскими християны». Возможно, это обстоятельство и было главной причиной ухода его от руководства общиной и попыткой найти примерение уже в своей душе.

*Сочинения Алексея Яковлева (умер в 1815 г.). Я привожу эти работы не случайно, работы А.Яковлева были подписаны авторитетными отцами, в том числе Петром Ивановым (в период с 1804 по 1808 гг.). 

1. [Вопросы к И. Алексееву, поданные в марте 1777 г.]. Нач.: «[По молитве]. Честному предводителю Ивану Алексеичу з брати­ею вопросы. Вопрошаем вас, вы же отвещаите нам. 1. Которыя ваши в прежния лета...»; 12 вопросов. (РГБ. Собр. Барсова. № 995. XVIII в. (последняя треть). Л. 223—227 об. (автограф Тимофея Андреева)

2. «Другия ответы на шесть вопросов о разных согласиях, яснейши и полнейши написаны, еже есть сии». Нач.: «Предисловие. Ведомо буди всем правоверным християном...» Сочинение написано в марте 1808 г. (выделено мною Ю.М.), подписано как соборное постановле­ние 20 марта того же года А Яковлевым, С. Андреевым, П. Ивановым (выделено мною Ю.М.) и др. Это переделка сочинения, написанного Г. Яковлевым в 1770 г., — Ответов на шесть вопросов Ивана Романова о поморском, федосеевском и странническом согласиях (Дружинин В. Г. Писания русских старообрядцев. С. 296. № 63). РГБ. Собр. Егорова. № 1021. XIX в. (вторая половина). Л. 223—249 об.

3. [Письмо к иноку Феодосию от 6 октября 1804 г.]. Нач.: «Пречестному (отцу, из давных лет известному ему нам и нашим отцем единоверному и единосогласному) иноку Феодосию...». Письмо подписано А. Яковлевым, Михаилом Дмитриевым и П. Ивано­вым (выделено мною Ю.М.). (РГАДА. Ф. 196 (собр. Мазурина). Оп. 1. Д. 1004. XIX в. (начало). Л. 104— 106 об. (автограф).

** Возможно, Аграфена Палкина одно лицо с Аграфеной Тимофеевной, известной среди филипповцев наставницей (умерла 09.11.1884 г.). Она была поставлена Андреем Григорьевичем, который благословил на духовное дело Аграфену Тимофеевну, к филипповским старообрядцам села Загарье Вятского уезда.  (Починская И.В., 2023).

*** Возможно фраза "врощи" не является буквальным указанием населенного пункта, а относится к упоминанию некоего скита. И.В. Починская пишет, что "Миссионеры 1830‑х гг. оставили подробное описание Тушкинской часовни того времени: «Дом сей, отстоящий от селения в одной версте на возвышенной полевой равнине, с примыкающей к нему с западной стороны еловою рощею, в коей находится кладбище, окруженное деревянным заплотом, а внутри сего – небольшими, называемыми от них кельями, потому что в них живут их старцы и старицы для охранения часовни и наблюдения чистоты".

Список источников информации.

1. Сборник поучений, повестей нравоучительных и выписей разных [Рукопись] / сост. (?) Петром Бушуевым. — [Б. м.], 1820-е – 1830-е гг. (со составленным листом (л. 32) XVI в.). — 160 л. — (Отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф. 17 (Собрание Е. В. Барсова). № 262). — URL: rusneb.ru (дата обращения: 29.05.2026).
2. Вишняков, А. С. Старообрядческая Покровская молельня и филипповская часовня в Москве / [соч.] А. Вишнякова. — Санкт-Петербург : Тип. т-ва «Общественная польза», 1865. 
3. Игнатова, Т. В. К истории московского филипповского центра Братский двор во второй половине XIX — начале XX в. (Новые документы из фондов ЦИАМ) // Старообрядчество: История. Культура. Современность : материалы междунар. науч. конф. — Москва, 2009. — Вып. 13. — С. 360–371.
4. Мальцев, А. И. Проблема чиноприема новообращенных в сочинениях старообрядцев-беспоповцев ХVIII — начала XIX вв. / А. И. Мальцев ; отв. ред. Н. Н. Покровский ; Рос. акад. наук, Сиб. отделение, Ин-т истории. — Новосибирск : Изд-во СО РАН, 2005. 
5. Мальцев, А. И. Филипповский наставник Алексей Яковлев (Балчужный): Проблемы изучения биографии и творческого наследия // Старообрядчество в России (XVII–XX вв.) : сб. науч. тр. / отв. ред. и сост. Е. М. Юхименко. — Москва : Языки славянской культуры, 2004. — Вып. 3. — С. 182–214.
6. Морозова, Н. Документы по истории московского Братского двора в Вильнюсском собрании // Вильнюсский сборник. — Вильнюс : Изд-во Вильнюсского ун-та, 2005. — С. 165–179.
7. Тарасов, О. Ю. Икона и благочестие: Очерки иконного дела в императорской России / О. Ю. Тарасов ; пред. В. Н. Топорова. — Москва : Прогресс-Культура ; Традиция, 1995. 
8. Традиционная книжная культура русского населения Вятского края XVII–XX веков / И. В. Починская, А. А. Михеева, Н. В. Ануфриева [и др.] ; под ред. И. В. Починской ; М-во науки и высш. образования Рос. Федерации, Урал. федер. ун-т. — Екатеринбург : Изд-во Уральского ун-та, 2023. — 504 с. — URL: urfu.ru (дата обращения: 29.05.2026).
9. Юхименко, Е. М. Московская филипповская община и ее книжное собрание // Книга в пространстве культуры : тезисы науч. конф. — Москва : Пашков дом, 2013. — С. 84–89.   

Недавно узнал, что в Москве вышла новая книга Елены Михайловны Юхименко "Братский двор московских старообрядцев-филипповцев". С нетерпением жду когда появится возможность познакомиться с этой работой.

Ваш,

Юрий Мануйлов.